Военная разведка в операциях по освобождению Белоруссии (октябрь 1943 – август 1944) - Константин Максимович Голод

управления Генштаба Красной армии подполковник Н. Смолькин по результатам их обработки и анализа 9 июня 1944 г. представил руководству «Справку об органах разведки и контрразведки в германской армии»[155].

К справке прилагались три приложения:

«1. Организация управления разведки и контрразведки Главного штаба вооруженных сил.

2. Организация обер-квартирмейстера IV (OQuIV) генштаба сухопутных сил.

3. Организация учреждений абвера на советско-германском фронте» (схема 2).

Подполковник Н. Смолькин в заключении указал источники информации, поступившей в Разведуправление, на основе которых была подготовлена данная справка, а также приложения к ней. Источниками информации являлись:

«1. Справочник по вооруженным силам фашистской Германии (для высших штабов), ГРУ КА – 1943 г.

2. Переводы с немецкого. Приказы по борьбе со шпионажем, саботажем и разложением в армии.

3. Показания перебежчика фельдфебеля Ганса Рааба, служившего заместителем командира 310-го отделения абвера в г. Борисов.

4. Данные Разведуправления Главного морского штаба (схема организации учреждений абвера на советско-германском фронте и дислокация органов абвера)»[156].

В показаниях фельдфебеля Ганса Рааба отмечалось: «По требованию командования абвера, штабы Валли формируют в Сулеовек отделения абвера, которые передаются в подчинение этих команд. О 300-м отделении, подчиненном в настоящее время 303-й команде, действующей в районе оккупированных восточных областей, из отделений абвера, подчиненных 101-й и 202-й командам абвера, перебежчику известны только 108-е и 208-е. О них он имеет слабое представление. Отделение контрразведки выполняет функции военного контршпионажа. Его задача – изучение разведки противника и ее обезвреживание.

В состав 300-го отделения абвера входят: 1 офицер – командир отделения, обычно несколько переводчиков (до 4-х человек) в ранге зондерфюреров (чин соответствует званию лейтенанта. – Примеч. перев.), или зондерфюреров (G) (соответствует чину фельдфебеля. – Примеч. перев.), до 3 писарей, повар унтер-офицер. Всего людей в отделении до 25 с командиром.

Для облегчения работы 300-го отделения вербует среди населения резидентов, которых насаждают на производстве и в др. местах. Эти резиденты поддерживают связь с переводчиками, являющимися одновременно vм-фюрерами (vм – специальное сокращение, которое означает, как лицо, поддерживающее связь, так и «доверенное лицо». Очень часто этим сокращением обозначают всех агентов и резидентов.). Вышеуказанные резиденты в свою очередь пользуются правом вербовки агентуры среди населения, так называемых младших агентов. В практике часто бывает так, что эти люди остаются неизвестными для старшего начальства»[157].

Все работающие на территории оккупированных областей команды и части разведки и контрразведки подчинялись штабу Валли.

Для работы на территории оккупированных восточных областей предназначалась команда разведки и контрразведки 303 (в целях сохранения тайны, команды и отделения, находящиеся в ведении I отдела, имели номер – 100, II отдела – номер 200, III отдела – номер 300). 303-я команда разведки и контрразведки (лаборатория по изучению торфоразработок) находилась в Смоленске до момента оставления города. До мая 1943 г. командиром был подполковник Тарбук (уроженец Вены)[158].

Схема 2. Организации учреждений абвера на советско-германском фронте.

ЦАМО. Ф. 500. Оп. 12480. Д. 47 (1). Л. 272

Войсковая разведка в вермахте являлась одним из основных видов разведки. Она велась всеми немецкими командирами, независимо от того, поставлена им задача на разведку или нет (схема 3).

Задача на разведку ставилась командиру линейной роты командиром батальона или командиром полка. Объект разведки выбирался лично командиром роты. Приказание на разведку отдавалось за несколько дней до ее проведения, на каждую операцию и отдельности.

Командиры немецких частей и соединений уделяли большое внимание организации и ведению войсковой разведки. Так, например, командование 47-го немецкого танкового корпуса в директиве от 3 января 1943 г. указывало: «Ввиду трудности ведения авиаразведки зимой, для нас и для высшего командования почти единственным способом что-либо узнать о противнике является войсковая разведка. Мы сможем сберечь силы и в то же время быть гарантированными от неожиданностей только при наличии первоклассной наземной разведки»[159].

Войсковая разведка гитлеровских войск выполняла следующие задачи:

– захват в плен военнослужащих Красной армии и документов;

– определение начертания переднего края обороны войск Красной армии, а также определение группировки ее войск, мест флангов и стыков;

– наблюдение за сменой частей и появлением новых войск Красной армии, особенно танков и кавалерии;

– уточнение огневой системы;

– наблюдение за всеми передвижениями и действиями наших войск во время боя;

– вскрытие и установление инженерных препятствий на переднем крае и в тактической глубине (схемы 4, 5).

Генерал-фельдмаршал Кюхлер в своей директиве от 2 января 1943 г. отмечал: «Сведения, получаемые от пленных, являются крайне важными не только для выявления намерений противника, они часто дают также важные цели для артиллерии и тяжелого пехотного оружия – для ведения беспокоящего и уничтожающего огня в течение дня и ночи. Поэтому все действующие дивизии должны все время стремиться к захвату пленных». И далее там же: «Постоянное наблюдение за привычками неприятельских солдат, находящихся на позиции, точное установление месторасположения их постов, изучение местности, применение разных хитростей, введение в заблуждение противника, устройство ловушек и, что еще важнее, хорошо подготовленные и энергично проведенные ударные разведывательные операции должны облегчить успех наших войск в захвате пленных»[160].

Схема 3. Организация разведывательного отделения штаба дивизии немецкой армии (1 с – разведка и контрразведка)

В условиях стабильного фронта гитлеровцы ставили перед своими разведывательными органами задачу: разведать фронт противника до мельчайших подробностей, – его группировку сил, размещение тяжелого оружия, дислокацию штабов, резервов и т. д. Только таким образом, считали они, «…можно будет обнаружить любые изменения у противника и извлечь из этого необходимые выводы для боевого руководства»[161].

При стабилизации фронта основным средством войсковой разведки в немецкой армии являлись линейные пехотные части. В п. 9 приказа по 15-му мотополку от 19 октября 1942 г. за № 454/42 указывалось: «Перед наступлением всегда выяснять путем наблюдения и активной разведки следующие вопросы:

а) начертание переднего края обороны противника, расположение и состояние гнезд сопротивления;

б) разницу в группировке противника днем и ночью;

в) препятствия, минные поля;

г) возможности удобного подхода к противнику»[162].

Приказ по 22-й немецкой танковой дивизии (от 5 декабря 1942 г. за № 968/42. Секретно) гласил: «Необходимо усилить разведку и наблюдение за противником по вопросам:

1. Какие инженерные укрепления имеются у противника?

2. Подтягиваются ли противником новые силы для наступления?

3. Интенсивность движения колонн противника и подвоз боеприпасов.

4. Слышимость шума танков и моторов в ночное время.

5. Усиливается ли деятельность артиллерии противника?

6. Не оттягивает ли противник силы с нашего фронта?

Поимка пленных способствует созданию ясной картины о противнике. Усиление разведывательной деятельности противника свидетельствует о его наступательных намерениях»[163].

Ослабление ведения войсковой разведки рассматривалось командованием вермахта как тяжкое преступление. Для ведения разведки отбирали самых отъявленных головорезов. Принцип отбора был добровольный. Если число желающих пойти в разведку было недостаточно, командиры рот сами отбирали и назначали в состав разведгрупп лучших солдат. Обычно подбирались солдаты, не имеющие семей. При объявлении записи желающих идти в разведку первыми подписывались офицеры и унтер-офицеры с целью поднятия своего боевого авторитета. Командиры всех степеней стремились к тому, чтобы солдаты считали