Военная разведка в операциях по освобождению Белоруссии (октябрь 1943 – август 1944) - Константин Максимович Голод

Военной разведкой было установлено, что пехотная дивизия 1943 г. отличалась от пехотной дивизии по состоянию на 22 июня 1941 г. следующим:

– пехотных батальонов стало шесть вместо девяти;

– самокатный (разведывательный) батальон трехэскадронного состава был преобразован в фузилерный батальон в составе самокатной роты (или кавэскадрона), двух стрелковых и одной пулеметной роты. Помимо разведывательных задач он стал выполнять функции резерва командира дивизии;

– из саперного батальона была изъята легкая саперная колонна, а вместо нее при штабе батальона был создан взвод боевых средств;

– в пулеметной роте пехотного батальона вместо трех пулеметных и одного минометного взвода было создано два пулеметных взвода и один минометный взвод;

– транспортные колонны службы подвоза сократились на ⅓[125].

Наряду с уменьшением личного состава (с 16 885 в 1941 г. до 13 155 в 1943 г.) штаты 1943 г. предусматривали увеличение и усиление огневых средств:

– количество ручных пулеметов увеличилось с 495 до 700;

– орудий ПТО было оставлено 63, но их маневренность и мощность увеличились: легкие и средние 37–50-мм противотанковые орудия предполагалось заменить тяжелыми 88-мм орудиями на механической тяге; одна батарея противотанкового дивизиона вооружалась 14 самоходными пушками;

– количество минометов сокращалось со 138 до 86, но 50-мм заменялись 81-мм, а последние – 120-мм (в дивизии их было – 32);

– вводились 37 противотанково-зенитных орудий;

– саперный батальон усиливался огнеметами, станковыми пулеметами и средними минометами, с целью придать ему характер настоящей активной боевой единицы[126].

Авиаполевые дивизии, которые были сформированы главным командованием военно-воздушных сил из частей наземного обслуживания для восполнения потерь сухопутных сил в конце 1942 г. (всего 22 дивизии. – Примеч. авт.), по своему назначению не отличались от пехотных дивизий. Сначала они в административном отношении подчинялись Главному командованию ВВС, а затем полностью перешли в состав действующей армии.

Первоначально они имели четыре батальона и один артиллерийский батальон. В начале 1943 г. для них был введен новый штат, по которому авиаполевая дивизия становилась сходной с легкопехотной дивизией. Поскольку ВВС Германии новых формирований для армии не давали, число авиаполевых дивизий все время уменьшалось (из 22 авиаполевых дивизий в конце 1944 г. осталось только 4, все остальные, понеся большие потери, были расформированы, а 2 переформированы в пехотные. Лишний, сверх 19 % личный состав наземных служб ВВС использовался для формирования авиадесантных дивизийю. – Примеч. авт.)[127].

Горно-стрелковые дивизии, которые при своем формировании предназначались для действий в высокогорных районах, на советско-германском фронте с 1943 г. использовались в лесисто-болотистой местности (к концу войны было 15 горно-стрелковых дивизий и бригад, или 7,9 %[128]. В 1943 г. было 11 таких дивизий. – Примеч. авт.)[129].

Формировались легкопехотные дивизии, которые предназначались для ведения боевых действий в лесисто-болотистой местности и по своей организации аналогичны с горно-стрелковыми дивизиями (по численности были меньше. Всего принадлежавших к категории легкопехотных дивизий в 1943, 1944, 1945 гг. было 12 дивизий. – Примеч. авт.).

Для дополнительной подготовки поступающего из армии резерва пополнения, качество которого было слишком низким, в 1943 г. были созданы учебно-полевые дивизии (просуществовали они до начала 1944 г. – Примеч. авт.).

Трудности возникли и в комплектовании элитных, самых преданных фюреру соединений и частей войск СС. До 1943 г. набор в войска СС производился в основном добровольно. Когда же в результате нового формирования дивизий СС добровольных заявлений было уже недостаточно, то наряду с добровольцами необходимое количество контингента пополнения призывалось по мобилизации. Так как все немецкие юноши в обязательном порядке привлекались в союз гитлерюгенд[130], то между войсками СС и руководителями «Гитлерюгенда» было заключено соглашение, по которому войска СС могли выбирать подходящих членов и предлагать им подавать добровольные заявления о зачислении их в войска СС[131].

В связи с большими потерями среди офицерского состава немецкое командование внесло изменения в порядок комплектования войск и присвоения очередных воинских званий офицерскому составу. Было установлено, что с 1943 г. германское Главное командование сухопутных войск приступило к переводу лучшей части унтер-офицеров в ряды кадрового офицерского состава[132]. Подобные мероприятия проводились также и в отношении лиц с высшим техническим образованием, которые числились кандидатами в офицеры запаса инженерно-технической службы[133].

С 1943 г. в практику командования соединений и частей вермахта вошло ускоренное присвоение воинских званий. Здесь действовали следующие правила: а) ни один офицер, аттестованный на ближайшую высшую должность, не должен быть использован на низшей должности; б) офицер, занимающий постоянно определенную должность, должен как можно скорее получить звание, соответствующее занимаемой должности, если он хорошо зарекомендовал себя.

К примеру, полковник, назначенный исполняющим должность командира дивизии, через два месяца получал звание генерал-майора и назначался командиром дивизии. Подполковник, проявивший себя в качестве командира полка, через шесть месяцев получал звание полковника. Майор, в течение трех месяцев командовавший полком и хорошо зарекомендовавший себя, получал звание подполковника. Капитан, командовавший в течение шести месяцев батальоном и положительно проявивший себя, становился майором. Старший лейтенант, командовавший шесть месяцев ротой, мог получить звание капитана. Лейтенант, командовавший шесть месяцев ротой, получал звание старшего лейтенанта[134].

Начальник Разведывательного управления Генерального штаба Красной армии в специальном сообщении от 18 января 1944 г. № 249030 с, составленном по документальным немецким данным, определил состав генералитета и офицерского корпуса немецкой сухопутной армии по состоянию на 1 мая 1943 г. в 43 851 человека (от генерал-фельдмаршала до лейтенанта включительно), не считая генералов и офицеров военно-воздушных и военно-морских сил[135].

Вместе с тем начальник Главного управления кадров Народного комиссариата обороны СССР генерал-полковник Ф.И. Голиков 22 января 1944 г. в письме заместителю начальника Генерального штаба Красной армии генералу армии А.И. Антонову в оценке достоверности данных, представленных в специальном сообщении начальника Разведывательного управления Генерального штаба, отметил, что «хотя оно составлено по документальным данным, не отвечает действительному состоянию офицерского корпуса немецкой армии»[136].

Свои аргументы он мотивировал тем, что рассмотрение немецкой книги, на основе которой составлено специальное сообщение, показало, что речь в ней идет только о генералах и офицерах (в том числе унтер-офицерах и рядовых, произведенных до 1 мая 1943 г. в офицерские чины), которые до 1938 г. находились на действительной военной службе в кадровых частях[137]. Он считал, что в указанную книгу не включены пришедшие в армию генералы и офицеры запаса, унтер-офицерский состав и рядовые запаса, произведенные в офицерские чины в военное время, офицерский состав из молодежи, призванной в армию после 1938 г. (рождения 1918 г. и моложе). Все эти генералы и офицеры запаса и офицеры военного времени, по его мнению, учитывались особо[138].

Свои выводы он подкрепил данными Разведывательного управления Генштаба Красной армии, по которым офицерский корпус немецкой армии насчитывал: на август 1939 г. – около 165 тыс. человек, из них около 40 тыс. кадровых, около 67 тыс. резервистов, около 55 тыс. ландвера и до 3 тыс. в полиции; на