Военная разведка в операциях по освобождению Белоруссии (октябрь 1943 – август 1944) - Константин Максимович Голод

в Центр 1344 донесения, в январе – феврале 1943 г. от него поступило еще 174 радиограммы. Большинство донесений И.А. Склярова были использованы командованием ГРУ ГШ КА для докладов членам Ставки ВГК. Сотрудник резидентуры «Брион» подполковник И.М. Козлов в течение 1942 г. руководил деятельностью ценного источника Долли, который проходил службу в британском военном ведомстве. Он ежемесячно передавал от 20 до 28 расшифрованных британцами немецких радиограмм о переговорах Риббентропа с японским, венгерским и румынским послами, указания генштаба германских сухопутных войск командирам частей на Сталинградском фронте, распоряжения Г. Геринга командованию германской воздушной армии, которая поддерживала войска Ф. Паулюса[84].

Радиоразведка своевременно выявила местонахождение штабов соединений и частей группы армий «Б» и переброску 24-й танковой дивизии в район юго-восточнее Клетской.

Военными разведчиками было своевременно и достоверно установлено, что в ходе начавшегося Сталинградского сражения «немецкое командование перебрасывает в этот район все резервы, а позиции немцев севернее и южнее города занимают менее боеспособные соединения румынской и итальянской армий. Эта информация использовалась при выработке замысла и планирования контрнаступления советских войск под Сталинградом. Когда противник стал предпринимать попытки деблокировать окруженную под Сталинградом группировку, военная разведка своевременно раскрыла эти планы, что позволило советскому командованию своевременно принять контрмеры»[85].

В специальном сообщении, подготовленном Управлением войсковой разведки Генерального штаба и доложенном И.В. Сталину и А.И. Антонову, указывалось: «В окружении находятся части 4-й и 6-й немецких армий под командованием генерала танковых войск Паулюса, в составе 11, 8, 51-го и двух танковых корпусов, всего 22 дивизии, из них пехотных дивизий – 15, танковых дивизий – 3, механизированных дивизий – 3… Вся окруженная группировка имеет: людей – 75–80 тысяч, орудий полевых – 850, орудий ПТО – 600, танков – 400»[86].

Состав группировки войск был вскрыт достаточно точно, но численность окруженных войск противника была гораздо больше и составляла около 300 тыс. человек.

Немецкое командование принимало все меры по деблокированию окруженной группировки под командование Паулюса. В спецсообщении Управления войсковой разведки от 12 декабря 1942 г. докладывалось:

«…1. Агентурной разведкой, радиоразведкой и показаниями пленных установлено, что главное немецкое командование с целью оказания помощи окруженным войскам 4-й танковой и 6-й армиям подготавливают в районе Тормосин – Нижне-Чирская наступление против Юго-Западного и Сталинградского фронтов, для чего сосредотачивают в районах Нижне-Чирская, Тормосин и Котельников войска, перебрасываемые из состава других армий и из глубины.

Операцией, по тем же данным, будет руководить маршал Манштейн, бывший командующий 11-й армией, со штабом в Новочеркасск…

Возможный состав группы прорыва:

танковых дивизий – 4 (6, 11, 17, 23 тд);

пехотных дивизий – 7 (336 и предположительно 169, 385, 387, 168, 293, 9 пд). Главный удар следует ожидать из района Нижне-Чирская вдоль железной дороги на Карповка»[87].

Бои в Сталинградском сражении приняли ожесточенный характер. Окопы и опорные пункты войск противника и советских войск в ряде мест находились на удалении всего в 30 метрах. Это осложняло ведение войсковой разведки. Наши войсковые разведчики в ночное время буквально сваливались на плечи врагу с целью захватить контрольного пленного, установить силы, систему обороны и огневые точки противника.

Показателен в этом отношении дневник майора Эриха фон Лоссова, немецкого аристократа, который участвовал в Сталинградской битве и описывал в том числе действия наших разведчиков. Так, в записи, сделанной фон Лоссовым 4 декабря 1942 г., отмечено: «Ночью Полака, стоявшего в карауле, похитили большевики и утащили на ту сторону. Протащили по снегу, следы четко видны. Разведдозор, который мы послали, был бодро обстрелян и вернулся ни с чем»[88].

15 декабря 1942 г. фон Лоссов был назначен командиром боевой группы (традиционно в вермахте боевые группы «кампфгруппы» назывались по фамилии командира. Принятие фон Лоссовым командования боевой группой «Мафф» закономерно привело к ее переименованию в боевую группу «фон Лоссов». – Примеч. авт.), бывшей ранее 2-м батальоном 669-го гренадерского полка. 17 декабря 1942 г., командуя боевой группой, фон Лоссов, характеризуя обстановку, пишет: «Этой ночью все с ног на голову. В 4.00 пять русских проникли через правое крыло румынского сектора, трое залегли у «испанского наездника» (стальное препятствие), а двое проползли вперед и достигли румынского командного пункта. Поскольку один из часовых только-только отлучился, второй в страхе убежал за ним, русские зашли, забрали пулемет с позиции, оставили два своих пистолета-пулемета – и назад через бруствер, одетые в свои белоснежные маскировочные костюмы; еще бросили несколько гранат»[89].

Описывая дерзкие и успешные действия наших разведчиков в полосе его группы 22 декабря 1942 г., фон Лоссов отмечает: «Ночью зазвонил телефон. Лейтенант Зильберберг, сосед слева, принес плохие известия. Русские разведчики заползли на пулеметный пост, в траншее, в то время как немецкий часовой пошел за перчатками в соседний блиндаж. Русские бросили гранаты, блиндаж обрушился, трое раненых. Они утащили румынского часового. Была тяжелая перестрелка, но разведчиков и след простыл. Румын пропал навсегда»[90].

Большую помощь войсковой разведке оказывали партизаны. Для координации деятельности разрозненных партизанских отрядов в начале ноября 1942 г. был создан штаб партизанского движения Сталинградского фронта. Руководство штабом осуществлял Военный совет фронта и Сталинградский обком партии.

С учетом того, что степная и малонаселенная местность не позволяла действовать крупным партизанским отрядам и соединениям, были созданы небольшие подвижные партизанские группы, хорошо знавшие местность. Даже в условиях высокой плотности группировки войск противника они нарушали транспортные коммуникации врага и его линии связи, добывали разведывательную информацию о дислокации и переброске войск, взрывали склады и нападали на гарнизоны противника.

Оценивая действия войсковых разведчиков в Сталинградской битве, в первом номере сборника статей по войсковой разведке «Войсковая разведка» отмечалось: «Во время Сталинградского сражения наши разведчики настолько хорошо изучили противника, что безошибочно предсказали, какой из немецких генералов раньше сложит оружие»[91]. Военные разведчики внесли свой достойный вклад в разгром противника в ходе величайшей Сталинградской битвы.

Необходимо обратить внимание на провал немецкой военной разведки в ходе подготовки контрнаступления советских войск. Разведка противника не смогла установить скрытное сосредоточение наших фронтов на направлениях главных ударов.

Начальник штаба оперативного руководства гитлеровской ставки генерал Йодль, оценивая случаи провала немецкой военной разведки, вынужден был признать: «Наиболее крупным явился ее неуспех в ноябре 1942 г., когда мы полностью просмотрели сосредоточение крупных сил русских на фланге 6-й армии (на Дону)»[92].

Вместе с тем на деятельность военной разведки в ходе Сталинградской битвы несколько отрицательно сказалась проведенная в октябре 1942 г. реорганизация центрального органа военной разведки.

Имеющиеся системные недостатки в организации разведдеятельности, не позволили поднять ее на новый, более качественный уровень.

В директиве Главного разведывательного управления от 12 марта 1942 г. отмечалось: «Основными недостатками в работе разведывательных отделений являются:

– разведывательные отделы штабов фронтов и армий по-настоящему войсковой разведкой не занимаются. Вся работа разведотделов штабов