Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

– Пришлось задержаться, – ответил Михаил, показав документы трёх убитых им украинских солдат. – Мог бы вообще не вернуться.

И он подробно рассказал, что с ним приключилось в доме.

– Ну, что ж, Нигилист, с первым боевым крещением, как говорится, – одобрительно высказался Печора. – Пять убитых врагов на первом же задании – это уже кое-что. А теперь тащи меня в подвал, пока «птички» не налетели и не вернулся третий постоялец.

***

Перетащив Печору в подвал, Куртаков вернулся в украинский блиндаж, собрал всё необходимое для обитания в подвале, сложил в рюкзак и стал ждать возвращения третьего боевика, покинувшего блиндаж. Печора приказал взять «старшого» в плен и развязать ему язык.

– Задание для нас никто не отменял, Нигилист, – заявил он перед уходом Куртакова. – Ты должен его выполнить за всех нас.

Ждать пришлось недолго.

Боевик порывисто вошёл в блиндаж и, не увидев собратьев по оружию, растерянно проговорил:

– Мыкола, Петрусь, ви де поховалиси?

– Твои друзья уже на небесах, теперь я здесь хозяин, – уткнув ствол автомата прибывшему между лопаток, грозно проговорил Куртаков, бесшумно зайдя к укропу со спины. – Оружие на пол, иначе разнесу твои куриные мозги!

Боевик послушно положил автомат на землю.

– Руки за спину! – рявкнул на врага Михаил.

Мужчина вновь покорно исполнил команду российского штурмовика.

Куртаков незамедлительно связал ему руки, усадил за стол, сам устроился напротив него.

– Слушай меня внимательно, – сказал Куртаков. – Хочешь остаться в живых – делай только то, что я тебе скажу. Шаг влево, шаг вправо, буду расценивать, как невыполнение моих условий. Стрелять не буду – зарежу вот этим ножом, как барана. Отправишься вслед за своими сослуживцами. Усёк, бандера?

– Сделаю всё, как ты скажешь, – дрожащим голосом проговорил перепуганный насмерть незадачливый укроп. По грозному тону и агрессивному поведению Куртакова он принял его за кровожадного и безжалостного монстра,

В этот момент на столе ожила рация. Куртаков поднёс микрофон к лицу пленного, строго сказал:

– Говори, что от прилёта снаряда никто не пострадал, все живы и несут службу. Да не трясись ты, как пёс на морозе!

Укроп доложил, что дом разрушен, но подвал цел, и все его сослуживцы остались живы, не вызвав никаких подозрений у своего командования.

– Гаразд, продовжуйте бойове чергування (хорошо, продолжайте боевое дежурство), – последовал ответ, и рация умолкла.

– Молодец, бандеровец, – с облегчением выдохнул Куртаков. – А теперь встал и пошёл вперёд!

– Куда?! – со страхом проговорил укроп, подумав, что русский монстр решил от него избавиться.

– На Кудыкину гору, – съязвил Куртаков, но, увидев нескрываемый ужас в глазах мужика, смягчился.

– Тебе придётся побыть со мной некоторое время в другом месте, – ответил он.

Они благополучно перебрались в подвал, где дожидался Печора. Боец ВСУ вёл себя послушно, не помышляя сбежать или поднять шум.

– Принимай гостя, командир, – толкнув пленника в спину, проговорил Куртаков.

– Отличная работа, Нигилист, – с одобрением отметил Печора. После обезболивающего укола ему стало легче. Не теряя времени, он приступил к допросу пленённого боевика, который оказался словоохотливым хохлом.

Через час Печора и Нигилист имели полную информацию об опорном пункте. Оставалось лишь передать полученные сведения в центр управления для нанесения ударов артиллерией и дождаться подхода пехоты для зачистки опорника.

Простая задача казалась невыполнимой из-за отсутствия связи.

Печора с Нигилистом прокручивали в голове все возможные варианты выхода из создавшейся ситуации.

– Оставь меня здесь, а сам бери укропа и дуй обратно, – распорядился Печора, не найдя более оптимального выхода. – Дорога тебе известна, доберётесь быстро.

– Нет, командир, – возразил Куртаков, – так дело не пойдёт. Своих мы не бросаем. Или идём вместе, или я никуда не иду.

– Какой же ты упёртый, Нигилист, – со злостью высказался Печора. – Это приказ!

Куртаков смолчал, оставаясь при своём мнении.

– Пойду, гляну на небо, – сказал он и направился к дверям подвала. Посмотрев вверх, он увидел дрон, висевший над разрушенным домом.

«Свой, – решил он. – Украинскому здесь делать нечего – пленный Остап обо всём доложил своему командованию и нет смысла перепроверять его информацию».

Оглядевшись по сторонам и не увидев ничего угрожающего, он стремительно обогнул дом, чтобы не быть видимым нацистами, выхватил из подсумка неисправную радиостанцию Печоры и замахал ею в воздухе, тыча по ней пальцем.

Дрон снялся с места, подлетел ближе и опустился над Куртаковым.

«А вдруг это вражеская "птица"? – с тревогой подумалось Михаилу. – Сейчас вызовет «подружку» с гранатой, которая начнёт охоту за мной, или направит сюда группу укропов».

От такой мысли ему стало не по себе. Своим необдуманным действием он собственноручно уничтожит не только себя, но и командира, а поставленная задача будет не выполнена. На спине Михаила выступил липкий пот. Оставалось надеяться, что он не ошибся с предположением и костлявая баба с косой и на сей раз обойдёт его стороной.

Оператор БПЛА, словно почувствовав состояние штурмовика, опустил аппарат ещё ниже, и тут Куртаков увидел на луче рамы красную ленточку.

«Свой!» – радостно промелькнуло в сознании Михаила. В радостном порыве он сцепил ладони и потряс ими над головой.

Дрон тут же сорвался с места и улетел в сторону российских войск.

Куртаков вернулся в подвал и доложил Печоре и прилетевшем коптере.

С минуту Командир прокручивал ситуацию в голове, а потом неожиданно весело сказал:

– Это Костя, это он, чертяка, догадался, что мы влипли по самые помидоры, и у нас кранты со связью.

Через полчаса тот же самый дрон с красной ленточкой доставил рацию, и Куртаков доложил в пункт управления о сложившейся ситуации.

***

Артиллерия работала по укрывшимся в посёлке националистам долго, Куртаков всё это время координировал удары. Ближе к вечеру подошли ещё три группы штурмовиков для закрепления и дальнейшей зачистки отвоёванной территории.

Куртакову было приказано присоединиться к ним. Штурм по захвату опорного пункта был стремительным и жестоким. Штурмовики ворвались в окопы противника неожиданно, обескуражив бандеровцев внезапностью своего появления. Большая часть укров была уничтожена при штурме, остальные бросили свои позиции и обратились в бегство.

На следующий день над уцелевшим зданием в центре небольшого села взвился российский триколор.

Первое боевое задание штурмовика Куртакова закончилось с печальным исходом: погибли его два боевых товарища, тяжело ранен командир, а сам он при зачистке последнего дома словил