Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

Аннушка смотрела на Михаила широко открытыми глазами, не узнавая его.

На какой-то миг ей почудилось, что Куртаков необъяснимым образом вдруг превратился в сказочного волшебника, о которых она так много читала в детстве. Казалось, ещё мгновенье и он взмахнёт веточкой черёмухи, что была у него в руках, как волшебной палочкой, и окружающий мир действительно превратится в прекрасное фиолетовое царство с синей рекой и изумрудными скалами.

– Ты сказал – фиолетовый мир? – спросила она.

– Именно так. Ты думаешь, Куртаков после ранения сошёл с ума? Вовсе нет. Скоро сама всё увидишь. Солнце сейчас уже не сверкает золотом, как днём. Видишь – оно сделалось красным, а над ним зависла тучка. Как только оно упадёт за скалу – пихты и ели сразу станут фиолетовыми, и всё вокруг тоже приобретёт фиолетовую окраску. Это будет продолжаться до тех пор, пока красный шар не спрячется в тайге.

Аннушка, как заворожённая, стала наблюдать за горизонтом. Она поверила в обещанную сказку и с нетерпением ждала чуда.

И оно произошло. Последние красные лучи солнца, пробиваясь сквозь синюю тучку, стали вдруг фиолетовыми, обратив в один миг и тайгу и всё пространство вокруг в фиолетовый мираж.

– Это действительно сказка, – прошептала Аннушка и, приподнявшись на цыпочки, трижды поцеловала Михаила в раненую щёку. – А ты – мой волшебник.

Они взялись за руки и медленно пошли вдоль берега.

Эпилог

Стоял сентябрь. Отпуск по ранению у Михаила истёк, военно-медицинская комиссия признала его годным для продолжения службы в вооружённых силах, он отправлялся назад за «ленточку».

У Аннушки выдались два выходных дня, и она прилетела из Москвы, чтобы проводить Михаила.

Он встретил её в аэропорту с большим букетом чайных роз.

– Не могла я удержаться, чтобы не проводить тебя, – заявила она при встрече, увидев в глазах Михаила немой вопрос. – Провожу тебя и улечу сегодня же.

– А стоило ли нарезать круги? – спросил он, вглядываясь в глаза женщины. – Мы могли бы и по видеосвязи попрощаться.

– По видеосвязи я не смогла бы тебя ни обнять, ни поцеловать, – рассмеялась Аннушка. – А это неотъемлемая часть ритуала при расставании.

Она метнулась к нему и, обив руками шею, трижды поцеловала в губы.

– Вот так, примерно, – проговорила она, продолжая смеяться.

Они прошли в ресторан и просидели там до самого вылета.

– Всё, Аннушка, мне пора, – сказал Михаил, когда объявили рейс до Ростова-на-Дону.

Перед посадкой лицо Аннушки сделалось серьёзным, она стала сдержанной и даже какой-то отчуждённой. Женщина неотрывно смотрела в глаза Михаилу, словно хотела сказать ему что-то очень важное, но никак не решалась.

Они обнялись в последний раз. Отстраняясь от Михаила, Аннушка сказала:

– Не смей потеряться на войне, слышишь? Возвращайся живым, ты мне очень нужен.

Ей хотелось сказать: «Потому что у нас будет ребёнок», но в последний момент она удержалась…