Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

Родителей интересовали любые подробности. Они по нескольку раз переспрашивали его об одном и том же, уточняли различные детали, округляли глаза и охали, когда речь заходила о зверствах националистов. От души смеялись, когда он рассказывал забавные истории, происшедшие с ним или с его боевыми друзьями.

Когда повествование сошло почти на нет, отец попросил:

– Ты бы, Мишаня, показал нам с матерью свой орден Мужества.

– Откуда вам известно о моём «мужике»? – улыбнулся Михаил.

– О каком мужике? – спросила Мария Фёдоровна, не понимая, о чём проговорил сын.

– Орден Мужества бойцы так называют между собой.

– Корреспондент сообщил, когда брал у тебя интервью на передовой, – сообщил отец. – Кавалером этого самого ордена тебя представил. Я видел в новостях, она – нет.

– Поня-ятно, – протянул Михаил. – По позывному догадался, или как?

– Я тебя по одному уху могу опознать, как бы ты не маскировался, – с уверенностью заявил отец.

Михаил понял, что родители пока ещё не знали, что он удостоен звания Героя России.

– Может, потом, как-нибудь? – спросил Михаил, улыбнувшись загадочно. – Он у меня на парадном кителе, в сумке, в целлофановом пакете.

– А почему в сумке? – строго проговорил отец. – Парадный китель должен висеть на плечиках, а не лежать на дне чемодана. Иди, доставай.

Михаил подчинился воле отца и отправился в комнату, чтобы выйти к родителям в парадном мундире со всеми регалиями.

На его кителе не было Золотой Звезды. Заветная коробочка была спрятана на дне спортивной сумки.

Сейчас, после выпитой водки и требования отца показать награды, он решил переодеться, в его душе неожиданно вспыхнуло ухарство и бесшабашность, захотелось надеть высшую воинскую награду Родины, чтобы чуточку покуражиться.

Михаил достал заветную коробочку, извлёк дорогую награду, подержал её несколько секунд на ладони, пристально вглядываясь в мерцающие грани Золотой Звезды, и только затем прикрепил медаль на левую сторону парадного кителя.

Переодевшись, подошёл к зеркалу.

«Красав'ец», – оценил он своё зеркальное отображение с долей ехидства над израненным лицом и усмехнулся. Михаил ещё ни разу не появлялся на людях со Звездой Героя. Через минуту родители станут первыми, кто увидит его с этой наградой.

Он был доволен самим собой.

– Ты, батя, вероятно, этого хотел от меня? – спросил он, появившись перед родителями.

Мария Фёдоровна и Матвей Митрофанович обомлели, потеряв дар речи.

Михаил наслаждался произведённым эффектом.

– Ты… Герой… России? – почему-то шёпотом спросил отец, моргая глазами. – Когда успел? Где? Почему мы с матерью не знаем об этом?

А Мария Фёдоровна смотрела на сына широко открытыми глазами, приоткрыв рот от изумления.

– Не всем героям «Звезду» вручают в Кремлёвском зале, – ответил Михаил. – Я её получил из рук министра обороны в госпитале.

– Ну, ты даёшь, Мишуня! – воскликнул отец, рванулся к сыну и захватил его в крепкие объятия.

Так они простояли довольно долго, а когда отец отвёл руки, в глазах у него стояли слёзы.

– Я был уверен, что ты не мерзавец, когда хаял всех и вся, – проговорил отец, утирая слёзы. – И не ошибся.

Он повернулся к Марии Фёдоровне, воскликнул:

– Ты посмотри, мать, каким красавцем стал наш сын! Он не просто герой, он – орёл!

Отец вновь сделал шаг вперёд и снова заключил Михаила в крепкие объятия.

– Ты совершил подвиг, и это здорово. Но твой главный подвиг – это преодоление себя в своих убеждениях, – проговорил он на ухо сыну. – И я горжусь тобой!

В этот день они говорили до позднего вечера и никак не могли наговориться.

На следующий день Михаил уехал в областной центр и явился в военный госпиталь для прохождения реабилитации.

Глава 16

Аннушка

Первым в доме Куртаковых появился Анатолий Бобриков. Михаил увидел его из окна, выскочил во двор, они обнялись.

– Тебя ли я вижу, дружище!? – воскликнул Бобриков, освободившись из объятий. – Возмужал-то как, чертяка! А я вот, как видишь, понемногу старею.

Анатолий дважды провёл рукой по голове, заостряя внимание на просвечивающей по всей макушке плешине.

– Это, Толя, не старение, а проявление мудрости.

– Ну да, конечно. Как известно, из двух одинаково умных людей, лысый всегда оказывается чуть умнее.

– Вот видишь? – Михаил улыбнулся во весь рот. – К тому же появилась экономическая выгода.

– Отпадает необходимость приобретения расчёсок?

– Верно. А чтобы лысина не бросалась в глаза – заводи новых друзей ростом ниже себя.

– А как быть со старыми?

– А старым, Толя, глубоко наплевать на изменения во внешности. Старые друзья ценят твою душу и сердце.

– Тут я с тобой согласен на сто процентов,

– Кстати, мне сказали, что ты стал отцом в третий раз? – лицо Михаила сияло. – Так ли это?

– Так точно! – шутливо кривляясь, подтвердил Бобриков. – Сын у меня, три месяца от роду.

– Поздравляю, Анатолий Петрович! – Михаил крепко пожал ему руку. – Как назвали будущего лётчика?

– А ты не догадываешься? – хитро прищурившись, задал вопрос Бобриков.

– Неужели…

– Да, мой друг, сына я назвал Мишкой. Михаил Анатольевич Бобриков!

– Вот здорово! По этому поводу надо обязательно опрокинуть по рюмашке, – Михаил схватил друга за руку и потащил его в палисадник. Там уже с утра был накрыт стол.

– Бать, иди к нам за компанию, – пригласил Михаил отца.

– Нет, ребятки, не в том я возрасте и здоровье, чтобы глотать эту заразу с утра, – отказался хозяин дома. – Вы уж без меня возрадуйтесь. Вот когда соберётся весь народ, усядется за стол, вот тогда и опрокину с ним чарочку-другую.

– Ладно, дело хозяйское, было бы предложено.

Через полчаса со двора донёсся голос отца:

– Миша! Иди встречай гостей!

Не успели они с Бобриковым выйти из-за стола, как через открытую калитку в палисадник просочилась целая группа молодых людей – одноклассники и друзья детства.

Шумную компанию возглавлял Володя Черноусов. Кудрявый весельчак раньше был штатным заводилой на всех их тусовках, не смотря на свою хромоту. В детстве он уснул на краю пшеничного поля и угодил под комбайн.

За ним сгрудились Николай Садовников, Людочка Пшеничникова с подружкой Катей