Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

В этот момент очнулся главарь. Открыв глаза, он повёл взглядом вокруг, и сообразив, что произошло, надрывно прохрипел:

– Чего стоите, придурки?! На ножи этих тварей! Обоих!

Произошло то, чего Куртаков никак не ожидал – трое напуганных было подростков вдруг резко преобразились. Они незамедлительно приняли решение подчиниться воле своего предводителя, чтобы реабилитироваться в его глазах. Вращая ручку газа на руле и создавая непомерный рёв двигателей, они решили сбить с ног Куртакова, намереваясь затем отдать его на растерзание побитому главарю.

Куртаков молниеносно разгадал план гадёнышей и стал действовать на опережение.

– К машине, быстро! – приказал он Богдане, внося сумятицу в план байкеров. Пока хулиганы лихорадочно соображали, как им поступить с женщиной, бросившейся к машине, Куртаков, не теряя ни секунды, ринулся к первому мотоциклисту. Пара секунд и он в прыжке выбил негодяя из седла ногой. Тот упал на землю и со стоном пополз на четвереньках подальше от «терминатора».

– Ах ты, сука старая! – крикнул рыжеволосый и, дав полный газ, погнал мотоцикл на Куртакова.

– Дави гниду, Толян! – рявкнул главарь, поднимаясь с земли, держась за травмированную челюсть.

Куртаков отскочил от мчавшегося на него мотоцикла в последнюю секунду, успев ухватить рыжеволосого за руку. Мотоцикл, проскочив без седока несколько метров, завалился на бок и вскоре заглох.

Рыжий оказался шустрым и неугомонным малым. Он быстро поднялся с земли и, выставив перед собой нож, с волчьим оскалом пошёл на Куртакова.

– Мимоза, заходи сзади! – прошипел он патлатому доходяге. – Счас мы порежем этого козла на куски!

Вспышка гнева воспламенила внутри Куртакова боевую ярость. Против него стояли всего два необученных ведению рукопашного боя подростка, нелепо размахивающих перед ним ножами.

Он легко уклонился от сверкнувшей стали самодельного штыка и со всей силы ударил сжатым кулаком рыжему по корпусу.

«Пару рёбер сломал однозначно», – промелькнуло у него в голове.

Худой дрогнул, отступил назад, но нож не опустил и не бросился наутёк.

«Тем хуже для тебя, паренёк», – с сожалением подумал Куртаков и, сделав резкий рывок вперёд, уронил незадачливого бойца на землю молниеносной подсечкой, автоматически пнув его в падении ногой в живот.

Обернувшись назад, увидел перекошенное лицо главаря с увесистой палкой над головой.

– Какой же ты, дебил, непонятливый, – проговорил Куртаков и, сделав выпад в сторону, нанёс неугомонному главарю сокрушительный удар ногой в промежность.

– Вот вам и хана, придурки стоеросовые, – подвёл итог Куртаков, озирая глазами поверженных отморозков.

Он, не торопясь, оделся, собрал продукты в пакеты, свернул коврик, взял верхнюю одежду Чёрной Богини и направился к машине.

– Ты как? – обратился он к Богдане, отдавая её одежду. – Изрядно напугалась?

– Не то слово, – отозвалась Богдана. – Как представила, что эта мразь может сотворить со мной – душа в пятки ушла.

– Прямо-таки в пятки? – расплылся в улыбке Куртаков. – А как же ты собираешься возвращать её оттуда?

– Ты шутишь, а мне в тот момент было вовсе не до шуток, – призналась Богдана. – Мне и в голову не могло прийти, что ты такой…

– Какой?

– Крутой мужчина, настоящий рыцарь, спасший беззащитную женщину от поругания, сразив наповал пятерых головорезов, – с восхищением проговорила Чёрная Богиня.

– Ладно, Богдана, хвалить меня у тебя ещё будет возможность, а теперь нам надо поскорее сматываться отсюда, пока не нагрянула полиция, – сказал Куртаков.

Через пять минут они уже были далеко от места происшествия, оставив на берегу озера корчившихся от боли банду отморозков.

…Вспоминая этот курьёзный случай, Михаил незаметно задремал, продолжая просматривать ушедшие события уже в дрёме. А когда вздрогнул от разорвавшегося неподалёку снаряда и очнулся от приятного видения, удивился.

«Что это было? – задался он вопросом, поскольку ничего подобного до этого с ним не случалось. – К чему это видение? Зов застоявшейся плоти, рвущейся наружу? Или, может быть, совсем другая причина?»

Ему тут же стало не по себе. Где-то он вычитал, что в предчувствии смерти реакция мозга человека непредсказуема. Серое вещество может выбрасывать такие фортели, о которых человек не может и подумать.

«Неужели завтра мой штурм будет последним? – пришла в голову тревожная мысль. – Бессмертных бойцов не бывает. Прав «Егерь». Не зря говорят ведь, что на войне чувства человека обостряются настолько сильно, что у некоторых проявляются даже сверхспособности, вплоть до предвидения ближайшего будущего.

«Чушь! – сказал он себе мысленно. – Полная чушь! Такого не может быть.

Он повернулся на бок и заставил себя заснуть, отбросив все мысли.

Глава 14

Последний штурм Нигилиста

Ранним утром зазвенел будильник, заведённый Куртаковым перед отбоем. Михаил встал первым, продублировал сигнал подъёма окриком:

– Подъём, мужики, отоспимся на гражданке.

Штурмовики, зевая, неспешно сползли с нар, начали собираться. Завтракать никто не стал, зная, что с пустым желудком штурмовать позиции врага предпочтительнее.

Перед тем, как покинуть блиндаж, все одновременно, без команды, присели на нары, притихли. В это время каждый из них думал о самом сокровенном для себя.

– Всё, мужики, посидели на дорожку и вперёд, на амбразуру, – проговорил Куртаков и первым вышел из блиндажа.

Утро по-настоящему ещё не вступило в силу, вокруг была серая мгла и висел густой туман.

– А природа-то на нашей стороне, однако, – сказал Танцор с одобрением в голосе. – Значит, и удача будет нам сопутствовать.

– Не тряси губой раньше времени, а то сглазишь, ненароком, – пробурчал Шмель, который явно не выспался.

Шмель прибыл на СВО из Алтайского края и был очень суеверным.

– Дойдём без проблем, – уверенно заявил Танцор, адресуя слова прежде всего суеверному алтайцу.

На его слова никто из группы не отозвался.

Отойдя с полкилометра от того места, куда их доставила «бэха», Куртаков разделил группу на две подгруппы. Сам с Егерем пошёл впереди, вторая подгруппа, приотстав, двигалась позади на заданной дистанции.

Так и проследовали они до места сбора, где должны были получить дальнейшую команду на выдвижение.

Ждать пришлось довольно долго, а спасительный туман ждать вместе с ними вовсе не собирался, теряя свою плотность с каждой минутой.

Шмель постоянно запрокидывал голову и пялился на небо, матерясь вполголоса.

– На кой хрен припёрлись раньше времени? – возмутился Тихий, впервые подав свой голос.

– Припёрлись-то ладно, но что думают наши командиры, отдавая приказ на выдвижение