Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

Глаза Михила светились от радости.

– Принимай гостей, Мишаня! – воскликнул Черноусов, кивнув головой в сторону друзей. – С раннего утра эти беспардонные леди и джентльмены рвались на встречу с тобой, мне с большим трудом удалось урезонить их пыл. Узнаёшь нахалов?

– Вова, ты не прав, это самые дорогие гости, – сказал Михаил, радуясь встрече.

Друзья по очереди обнимались с Михаилом, затем присаживались за стол. Галка Блинова оказалась последней.

– Не ожидал? – пожимая Михаилу обе руки, спросила она шёпотом, наклонившись к самому уху, чтобы не расслышали остальные.

– Не ожидал, по правде говоря. Но очень и очень рад нашей встрече, – ответил Михаил таким же тихим голосом над ухом девушки.

Когда прибывшие друзья и родители расселись за столом, Бобриков вдруг встал и громко спросил:

– Друзья, надеюсь, вы поддержите меня, если я попрошу нашего однокашника надеть парадный китель?

За столом дружным хором тут же прокричали: – Да!

– Ну вы, блин, даёте! – воскликнул Михаил. – Для чего нужна эта показуха?

– Это не показуха, а торжественный приём друзей в надлежащем виде. Ты у нас представитель вооружённых сил России.

– Причём, не отставной, а действующий, – добавил Саша Патласов.

– А если я не подчинюсь?

– Тогда будем вынуждены обратиться к вышестоящему руководству за поддержкой, – не моргнув глазом, заявил Бобриков. – Верно я говорю, Матвей Митрофанович?

– Иди, Михаил, переоденься, покажись друзьям, каким ты стал, – поглаживая усы, степенно сказал отец, предвкушая увидеть удивлённые лица гостей.

Никому из собравшихся не было известно о присвоении Михаилу звания Героя России.

Переодевшись, он вышел из дома и увидел во дворе… Анну Журавлёву.

– Ворота были открыты… – споткнувшись на полуслове, растерянным голосом произнесла она, поразившись бравому виду Куртакова.

– Как… ты здесь оказалась? – удивился Михаил неожиданному появлению Аннушки в родительском доме.

– По твоему приглашению, – ответила Аннушка, озорно сверкнув янтарными глазами, ставя на землю свою спортивную сумку.

Михаил вспомнил, как однажды в госпитале в Москве рассказывал ей о своём детстве, проведённом здесь и действительно пригласил тогда Журавлёву посетить живописные места своей малой родины. Но чтобы вот так, спонтанно и без предупреждения приехать к родителям, разговору не было.

– Но…

– Не вовремя, да? – спросила Аннушка, заглядывая в глаза Михаилу и давая понять, что может развернуться и уехать немедленно.

– Нет, что ты?! – запротестовал Михаил. – Проходи, я очень и очень рад твоему приезду. У меня как раз собрались мои друзья. Я познакомлю тебя с ними.

И тут в воротах неожиданно образовался дед Митрофан, намеренно спрятавшись за забором для интриги. В его хитром прищуре сияющих глаз плясали чёртики.

– Это я её сюда направил, – признался он, идя навстречу внуку. – Ты, растеряша, так спешил домой, что даже забыл свой смартфон в госпитале. Анечка с него позвонила мне, я её пригласил в наши края, она согласилась, вот и весь сказ. А уж где и когда я взял над ней шефство – позволь мне этого тебе не сообщать.

– Ну ты дед даёшь! – с восторгом заметил Михаил. – Как у тебя всё лихо и просто получается.

– Я не всегда даю, – усмехнулся дед. – Бывает, что и беру кое-что иногда взамен за оказанную услугу.

Он протянул руку внуку для приветствия, они крепко обнялись.

Аннушка выглядела великолепно. Нарядное платье василькового цвета с белым кружевным воротником и такими же обшлагами на коротких рукавах плотно облегало её стройную фигуру, придавая ей определённую изящность. Пышные тёмные волосы, ниспадающие с плеч, тугие груди, натянувшие до предела ткань, словно проверяя платье на прочность, и тонкая талия придавали девушке обольстительный вид.

Михаил смотрел на женщину широко открытыми глазами и не узнавал её. Он привык видеть её в одежде медицинского работника, а вне стен госпиталя представлял, почему-то, в джинсовом или спортивном костюме. И без макияжа.

– Ну что же мы стоим? Пошли! Гости уже все собрались, – очнувшись от оцепенения, воскликнул Михаил, схватил Аннушку за руку и потянул за собой.

Дед Митрофан последовал за ними.

А вот и мы! – ликующим голосом объявил он, появившись перед публикой с нежданной гостьей. – Знакомьтесь, друзья. Эту очаровательную девушку зовут Анна Васильевна Журавлёва. Она – военный хирург из Москвы, моя спасительница. Я перед ней в неоплатном долгу.

Михаил обвёл взглядом гостей, посмотрел на родителей. Друзья, ещё минуту назад галдевшие наперебой, разом умолкли, раскрыв рты. Что больше их поразило – понять было невозможно. Или сам он, переодетый в парадный китель со Звездой Героя на груди, или же появившаяся из ниоткуда васильковая фея, залившаяся пунцовым румянцем от сильного волнения. Скорее всего, и то и другое. Вместе они смотрелись сейчас великолепно.

Первым пришёл в себя самозваный тамада Черноусов.

– Опаньки! Вот так сюрприз! – воскликнул он. – Всего мог ожидать от лихого друга, но только не этого! Скажи мне кто-нибудь из вас накануне, что я увижу Куртакова со Звездой Героя России на груди, да в придачу ещё за руку с очаровательной феей – ни за что бы не поверил. Ей богу! Саня, ущипни меня, я, кажется, сейчас сплю и вижу всё это во сне.

Михаил рассмеялся, усадил Аннушку рядом с женщинами, сам прошёл к торцу стола и устроился рядом с родителями.

– Друзья, предлагаю тост, – проговорил Бобриков, поднявшись за столом. – Давайте выпьем за Героя и его родителей.

Друзья, не сговариваясь, поднялись из-за стола и выпили стоя.

…Застолье продолжилось до позднего вечера, а когда гости разошлись, они поменяли нарядную одежду на спортивные костюмы, и, взявшись за руки, отправились на реку.

Мария Фёдоровна с умилением смотрела им вслед, на её глазах стояли слёзы.

Пахло черёмухой. Приторно-горьковатый запах завис в воздухе и щекотал ноздри. Цвет потерял уже силу и крупными кружевами-снежинками устилал землю, пряча её серость от людских глаз.

– Красота-то какая! – восторженно проговорила Аннушка, любуясь величавой рекой и скалистым берегом на противоположной стороне.

Михаил поводил головой, затем остановил свой взгляд на Шайтан-скале. Солнечный диск уже коснулся нижним краем верхушек деревьев, растущих наверху. Внизу под скалой легла широкой полосой серая тень.

– Совсем скоро перед нами откроется фиолетовый мир, – проговорил он, удивив Аннушку столь странным изречением.

– Это как?