Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

Первое боевое задание

В ожидании первого боевого задания на «передке» Куртаков чувствовал в себе внутреннюю тревогу, но вида не подавал. Пытался шутить, как и прежде, делясь с друзьями забавными эпизодами из гражданской жизни, рассказывал анекдоты, чтобы на время отвлечься от навязчивых мыслей. Но это у него получалось плохо.

– Что-то наш Нигилист приуныл последнее время, – первым заметил его внутреннее состояние Волков.

– А ты не догадываешься, что его тревожит? – Ястреб вопросительно посмотрел в лицо Хищника.

– Нет?

– Завтра-послезавтра у нас первый реальный бой с укропами.

– И что? – проговорил хладнокровный Хищник.

– Как что? Мы встретимся с укропами лицом к лицу. Либо ты его, либо он тебя. Тебе в Чечне приходилось убивать человека?

– Конечно. Причём, не одного гада отправил к Аллаху.

– Вот видишь? Ты этот психологический барьер преодолел.

– Правда, убивал боевиков не в контактной схватке, а в стрелковых боях. Чеченские шакалы были на большом удалении. Стычки с ними были скоротечными и суматошными, работали всем взводом одновременно, палили из всех видов стрелкового оружия. Валили исламистов безжалостно. В азарте боя, ты сам знаешь, можно легко ошибиться, какого боевика уничтожил именно ты, а не кто-то другой.

– Согласен. Но ты, всё-таки, палил из автомата и валил врага, имеешь боевой опыт, а Нигилист – интеллигент, с аналитическим складом ума. Он прокручивает предстоящий бой в голове, в котором не исключается и рукопашная схватка. Убить человека, глядя ему в глаза, не так-то просто.

– Бандеровцы – не люди, – сказал Хищник. – Они – животные, они – твари.

– Да и животное лишить жизни не каждый способен. Нигилисту западло сломаться. На полигоне его учили убивать, и теперь у него экзамен – предстоит реально убить человека. Возможно, ножом, в поединке. Это психологически сложно. Вот и лезут в голову навязчивые мысли: «Смогу? Не смогу?» Мне это знакомо – проходил. Понимаешь?

Хищник неопределённо пожал плечами.

– Раз учили – будет убивать. Он же мужик в годах, не сопливый юнец, у которого трясутся руки от страха. Сам в штурмовики напросился, знал, куда шёл, – рассудительно высказался Хищник.

Потом, после небольшой паузы, добавил с усмешкой:

– А по мне все фашисты – нелюди. Они – бараны. Их надо резать и точка. Они животные. Не зарежешь – не отведаешь шашлыка.

Ястреб с удивлением посмотрел на друга, не узнавая его. Совсем недавно тот говорил тоном рассудительного человека, жизнелюба, и вдруг в глазах его появился незнакомый блеск, похожий на холодный огонь в глазах волка.

«Что это? Неужели он и был таким – холодным, расчётливым, жестоким? Не зря же взял для себя такой позывной»? – подумалось Ястребу.

И, словно, прочитав его мысли, Хищник продолжил:

– Да не смотри ты на меня, как на дегенерата. У меня ненависть к фашистам, можно сказать, на генетическом уровне.

– Это как? – ещё больше удивился Ястреб.

– Мою прабабушку немцы сожгли в паровозной топке – она была подпольщицей, а прадеда бандеровцы распилили двуручной пилой, как бревно. Живого положили на кʹозлы, и под дружные аплодисменты сотоварищей-живодёров распилили. Да я и сам, признаться, успел вкусить издевательства этих уродов.

– Когда? Где? – удивился Ястреб.

– В Мукачево, на границе с Венгрией, – ответил Хищник. – Я отправился в Будапешт к партнёру по бизнесу. Прибыл в этот городишко поздно вечером. Иштван Цине – так звали моего партнёра – должен был встретить меня следующим утром на пункте пропуска. Решил переночевать в гостинице. Подошёл к регистратуре, подал паспорт, как полагается, получил анкету. А она у них на украинской мове. Спрашиваю регистраторшу: «Не могли бы вы, мадам, помочь мне в заполнении? У меня, понимаете-ли, проблемы с украинским языком, и я готов отблагодарить вас за оказанную мне услугу».

Хищник криво усмехнулся, посмотрел на Ястреба, спросил:

– Знаешь, что эта размалёванная краля мне ответила?

– Неужели послала на хутор бабочек ловить? – рассмеялся Ястреб.

– Нет, эта кукла порекомендовала обратиться к ментам, которые сидели в углу зала на диванчике и резались в карты. У них схема унижения русских была отработана идеально.

– Бабло рубили на россиянах? – предположил Ястреб.

– Вроде того, – усмехнулся Хищник. – Предложили купить разговорник на «мове» за 100 баксов.

– И что, купил от безысходности?

– На кой хрен он мне сдался? Отказался, естественно, но, скрепя сердце, пообещал хлопцам заплатить за перевод, если они помогут мне заполнить этот чёртов бланк.

– И что они?

– Заржали, как мерины. Мы, говорят, москалям услуг не оказываем – это ниже нашего достоинства. Минут пять тряслись от смеха, унизительно так, тыкая в меня пальцем и приговаривая гадости на мове, будто перед ними человек второго сорта. Потом, погоготав вдоволь, сказали, чтобы я покинул отель, коль не разумею мовы. Пришлось переночевать в скверике на лавке, благо ночь была тёплой.

– Да-а, дела-а, – протянул Ястреб. – Ты им не съездил по морде по такому случаю?

– Еле сдержал себя, иначе бы влип по самое не могу, – ответил Хищник. – Теперь понятно, почему ты здесь, – сделал заключение Ястреб.

– Да, когда началась военная операция, я решил для себя, что не могу оставаться в стороне, – признался Хищник. – Донбасс – моя историческая родина, хотя я не жил там ни дня. Мои предки там жили, работали на шахте. И я хочу, чтобы Украина избавилась раз и навсегда от бандеровской сволочи.

– Так и будет, Володя, – хлопнув друга по плечу, сказал Ястреб. – Свернём мы шею нацикам, не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь.

– Тогда пошли готовиться к выходу, – произнёс Ястреб и весело улыбнулся. Взгляд был обычным, доброжелательным, чуть с прищуром.

***

На боевое задание их штурмовая группа отправилась уже на следующий день.

Они шли к намеченной позиции по одному, соблюдая дистанцию, строго соблюдая негласный закон передовой: группа из трёх человек – приоритетная цель для врага.

Пять километров пути с полным боекомплектом, беспрестанно поглядывая на небо – не появилась ли коварная «птичка»? Шли через минное поле, в котором сапёры заранее проделали брешь.

Нервы были натянуты до предела, Куртаков впервые ощутил их существование на физическом уровне.

Штурмовой группе, в составе которой шёл Михаил Куртаков, предстояло подобраться к позициям ВСУ как можно ближе, провести наблюдение, затем передать полученные данные для артиллерии, а после её работы выдвинуться вперёд