Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин

– А ты что полезного сделал для Родины? – с вызовом проговорил Михаил, не предполагая, что дед Митрофан может претендовать на героя одной из глав будущей «книжки».

– И я свой долг перед Родине тоже исполнил, не сомневайся, – с гордостью проговорил дед.

– Освоение целинных земель и строительство БАМа? – улыбнулся Михаил.

– Это тоже исполнение долга перед Родиной, – сказал дед. – Только гражданского. Она позвала – я отозвался. Медаль имеется, к твоему сведению. «За строительство Байкало-Амурской магистрали» называется. И за освоение целинных и залежных земель тоже медаль имею.

– И ничего от неё взамен не получил за свой ратный труд, даже квартирой она тебя не обеспечила, – подковырнул Михаил деда.

– Зато я сам построил дом, в котором живу и по сей день, а от квартиры я отказался добровольно в пользу более нуждающейся семьи, – сообщил дед.

Он помолчал немного, вспоминая, вероятно что-то из того периода, а потом, уставился на Михаила, продолжил:

– Только и с воинским долгом у Митрофана Куртакова всё в порядке.

– Знаю, дед, что служил ты в армии, отец мне показывал твои фотографии в солдатской форме.

– А он, как и ты, ничего о моей службе и не знает, не рассказывал я ему.

– Есть интересная история?

– Про «Операцию «Вихрь» слышал когда-нибудь?

– Нет.

– Это военная операция по подавлению вооружённого мятежа в Венгрии в ноябре 1956 года, я участвовал в ней, – сообщил дед. – Если будешь писать книжку – расскажу.

Дед посмотрел на часы – они показывали десять часов вечера.

– Всё, Мишуня, я пошёл спать – у меня режим, – спохватился он, приподнимаясь из-за стола. – Славный у нас с тобой разговор получился. А насчёт своего долга перед Родиной ты подумай хорошенько. Совершишь мужской поступок – считай, что получил у отца реабилитацию. Так-то вот, внучок.

В ту ночь Михаилу не спалось. Он долго лежал с закрытыми глазами, размышляя над словами деда Митрофана, и заснул лишь под утро.

Утром, он крепко обнял деда на прощание.

– Спасибо дед за угощение, а ещё больше – за доброе слово.

Лицо старика сияло – он был доволен, что ему удалось заглянуть в душу внука.

Он смотрел на Михаила и улыбался.

***

…. После долгих и мучительных раздумий Михаил пошёл в военкомат, чтобы отправиться добровольцем на СВО.

Он был известным человеком в городе, его заявление тут же перекочевало на стол военкома.

– Михаил Матвеевич, вы не служили в армии, являетесь ограниченно годным к службе, не попали под Указ о частичной мобилизации и хотите, чтобы я вас отправил на СВО? На каком основании, скажите мне?

– Я прошу отправить меня добровольцем.

– М-мм, да…добровольцем… А, что вас, собственно, подвигло на такой поступок? У вас солидная должность, высокая зарплата, надо полагать.

– Это трудно изложить словами, Андрей Алексеевич, – ответил Михаил. – Я просто… просто чувствую, что должен так поступить, а не отсиживаться в тёплом кабинете.

– Веская причина и очень убедительная, – усмехнулся военком. – Если бы всё мужское население нашей страны испытывало подобные чувства, что и вы, Михаил Матвеевич, – тогда и не нужен был бы Указ о частичной мобилизации. А то ведь наша молодёжь толпами ринулась за границу со страху. Закрывать на фронте образовавшуюся брешь стало некому.

– Наслышан, Андрей Алексеевич, – сказал Михаил. – Вот потому я и хочу пополнить ряды наших вооружённых сил на Донбассе.

– Почему именно в ВДВ, а не в другой род войск, поближе к вашей профессии? – задал вопрос военком, уставившись в лицо будущего десантника.

– Я с детства мечтал послужить в ВДВ, но получил травму позвоночника и не попал на службу.

– А сейчас, в тридцать семь лет, вы считаете себя годным к службе такого рода войск?

– Да, я совершенно здоров, последствия травмы устранены, я кандидат в мастера спорта по рукопашному бою. Остальному, я думаю, меня научат.

– Весомые основания, – сказал военком. – В таком случае, Михаил Матвеевич, желаю вам удачи в этой непростой военной операции на Украине. Что-то мне подсказывает, что вернётесь вы домой непременно героем.

– Спасибо за добрые слова, товарищ подполковник, не подведу, – сказал новоиспечённый десантник и вышел из кабинета военкома.

Через несколько дней Михаил Куртаков отправился на учебный полигон специального центра подготовки контрактников.

Глава 4

В учебном отряде

Когда было принято решение отправиться на СВО, Михаила не покидала мысль: удастся ли ему, не служивому, влиться в боевое братство десантников, которые успели понюхать пороху и которым был не страшен сам чёрт? Не будет ли он для них помехой, и ещё хуже всего, посмешищем?

Михаил был самолюбив и насмешки младших по возрасту десантников для него были неприемлемы. Он мог сорваться и наломать дров. Такое с ним случалось, когда стерпеть оскорбление в свой адрес было выше его сил. Тут срабатывал вдобавок ещё и инстинкт бойца по рукопашному бою, которым он начал заниматься ещё в институте, добившись результатов кандидата в мастера спорта, и не прекращал это занятие до последнего дня перед отправкой на СВО.

И вот наступил первый день его пребывания на учебном полигоне. Облачённые в полевую форму, контрактники выстроились в две шеренги. Прапорщик в полную силу могучих лёгких орёт:

– Равняйсь, сми-ирна-а!

Это была первая реальная строевая команда для него, как военнослужащего, которому предстояло присягать на верность Отечеству. Ему впервые предстояло выслушать слова реального командира и наставника.

Строй добровольцев замирает, прапорщик поворачивается к начальнику полигона, докладывает. Начальник – рослый майор лет тридцати пяти с выбритыми до синевы щеками и орлиным взглядом – поднимает ладонь к виску, выслушивает доклад, здоровается. Голос его могучий, утробный.

Разноголосый хор глоток добровольцев отзывается нестройным выдохом. Капитан подаёт команду «вольно», прапорщик дублирует. На фоне ярко-зелёного летнего пейзажа звучит пламенная речь боевого офицера.

Капитан был не только статен и красив лицом, но, как оказалось, был умным и начитанным офицером, из уст которого периодически изливались острые фразы. Это были не похабные изречения, а мудрые и остроумные выражения. И трудно было понять: или он говорил языком одному ему известных литературных героев, или же это были его собственные слова, рожденные в его уникальной голове.

– Солдаты! Вы прибыли сюда добровольно, никто