Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

в наши дни серьезная опасность заключается в том, что США и Евросоюз, теряя геополитические позиции, для восстановления статус-кво могут решиться на крайне агрессивные меры по отношению к тем странам-сателлитам, которые посчитают нужным втянуть в новый виток вооруженного противостояния в Европе. Это касается не только Украины, уже де-факто воюющей на стороне Запада против России, но и таких государств, как Молдова, Латвия, Литва, Эстония, Армения, Грузия. Хотя в последних двух случаях довольно взвешенная внешняя политика РФ позволяет удерживать эти страны в орбите общих экономических и политических интересов.

Однако в Европе наблюдается рост напряженности в связи с конфликтом на Украине и усилением гонки неядерных вооружений между государствами. Если после распада мировой социалистической системы наблюдалась тенденция к снижению военного потенциала стран, то сейчас происходят диаметрально противоположные процессы: растет международная напряженность, причем не только по отношению к России или Белоруссии, но и внутри Евросоюза. Например, под лозунгами мнимого «противостояния агрессии РФ» Польша существенно наращивает свой военный потенциал.

В частности, до 2025–2026 годов запланировано существенно увеличить количество основных боевых танков, а также получить большое количество универсальных реактивных систем залпового огня M142 HIMARS. При этом Польша обладает лицензионным производством американских многоцелевых боевых вертолетов Black Hawk[75]. При этом стоит отметить, что, наращивая военный потенциал современными ударными системами, Польша сохраняет ряд территориальных и политических претензий к сопредельным странам, например к Германии, Чехии или же к Украине.

Таким образом, на примере наращивания высокоточных и современных вооружений в Польше мы можем наблюдать общую тенденцию к очередному витку гонки вооружений в Европе. В этом контексте нельзя не подчеркнуть правоту Иммануила Канта, который утверждал, что уже само наличие армии провоцирует стремление вооружаться у сопредельных государств[76].

Другим примером роста геополитической напряженности являются обнародованные в 2023 году планы о постройке и передаче США восьми многоцелевых атомных подводных лодок — АПЛ, с крылатыми ракетами для Австралии. Сумма сделки оценивается около $368 млрд[77].

При этом необходимо отметить три важных аспекта.

Во-первых, впервые в истории атомные военные технологии, хотя и в ограниченном виде, передаются неядерному государству, а это уже является нарушением международных договоренностей в области нераспространения военных атомных технологий.

Во-вторых, решение, принятое правительствами США, Британии и Австралии, уже сопровождается крупным международным скандалом. Дело в том, что по ранее заключенному контракту между Францией и Австралией Пятая республика планировала постройку 12 неатомных подлодок типа Shortfin Barracuda Block 1A с воздухонезависимой энергетической установкой (ВНЭУ), которая существенно увеличивает длительность нахождения под водой. Стоимость контракта порядка $ 90 млрд, к тому же предполагалась локализация производства в Австралии, что позволило бы существенно увеличить количество рабочих мест. Но 16 сентября 2023 года премьер-министр Австралии Скотт Моррисон заявил о денонсации договора.

В-третьих, и это самое важное, Австралия де-юре остается членом Британского доминиона, причем крупнейшим. А с постройкой и передачей восьми американских многоцелевых АПЛ с крылатыми ракетами на борту Австралия станет седьмой в мире страной, флот которой обладает таким мощным и скрытным, именно наступательным оружием. Отметим, что особенности боевого применения и оперативно-тактические возможности многоцелевых АПЛ будут рассмотрены в следующих разделах данной диссертационной работы.

Официально подобное решение было принято якобы «из-за возросшей ракетной угрозы со стороны КНДР». Однако вполне очевидно стремление США и Британии контролировать важные судоходные маршруты Азиатско-Тихоокеанского региона на фоне усиления военных флотов КНР, Индии, Пакистана и Ирана. Особенно если учесть, что данный регион является наиболее быстро растущей экономической зоной.

Но есть и еще один важный фактор — сдерживание роста военно-морской компоненты Народно-освободительной армии Китая. Отметим, что для КНР эта мера вынужденная, поскольку вторая экономика мира сильно уязвима от путей экспорта своих товаров. Также остаются неразрешенными политические и территориальные претензии вокруг острова Тайвань, который КНР считает своей исконной территорией, а также архипелага Спрайтли[78].

На примере гонки вооружения в Польше и в Австралии мы рассмотрели общую опасную тенденцию эскалации вооруженных конфликтов в будущем в двух ключевых регионах планеты: в Европе — своеобразной колыбели цивилизации Западного мира, и в наиболее динамично развивающемся Азиатско-Тихоокеанском регионе. Примечательно, что главными бенефициарами вероятного развития вооруженных конфликтов выступают США и Британия.

И та и другая сторона, испытывая кризис и не желая мириться с очевидными и объективными геополитическими преобразованиями, способна к развязыванию очередного вооруженного конфликта. При этом Британия и США опасаются роста влияния Китая и поэтому, очевидно, смещают вектор влияния с Европы на более перспективный в экономическом контексте Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР). Однако необходимо помнить, что в этом случае сценарий вооруженного конфликта может пойти по совершенно иному пути и обернуться глобальной военной катастрофой. Поскольку именно в АТР расположены пять стран, обладающих ядерным оружием: Россия, Китай, Северная Корея, Индия, Пакистан. Причем важно понимать, что военно-политические интересы этих стран очень сильно переплетаются в силу взаимных и весьма существенных территориальных претензий.

В этом случае цель философской мысли в ее прогностическом контексте заключается как раз в осмыслении последствий эскалации вооруженного конфликта и недопущении подобного гибельного сценария в перспективе. В более узком, прикладном аспекте социальной и политической философии первоочередной задачей, на наш взгляд, является исследование социально-политических и экономических предпосылок эскалации подобного конфликта с целью недопущения такой эскалации в будущем и выработки компромиссных решений на основе понимания гибельности сценария применения силы для любой из сторон.

Глава 8

Войны постмодерна

Несмотря на то что понимание разрушительности ракетно-ядерных стратегических сил сдерживания все же остается главенствующим фактором стабильности в глобальных геополитических процессах, феномен войны трансформировался с развитием общества и его переходом к постиндустриальной эпохе.

Образно говоря, в очередной раз идея, а именно концепция постмодернизма, победила грубую силу. В основе постмодернизма лежит так называемый кризис познания или, говоря более академическим языком, эпистемический кризис. Проблема заключается в том, что познание отныне не является необходимым и главенствующим фактором развития общества.

Раньше вера, а потом и наука стремились к некоему высшему идеалу: построению справедливого общества, созданию нового образа будущего, о чем говорил модернизм как философская позиция. Однако на практике сумма знаний не переросла из количества в новое качество главенствующей сверхидеи о развитии общества и государства.

Знания стали лишь уделом избранных, в то время как их ценность среди обычных людей существенно снизилась. Как это ни парадоксально. Такой процесс прошел на фоне роста общей средней грамотности населения. Которое, собственно, и перестало вкладывать в науку как явление некий сакральный смысл. Можно судить о том, что сугубо утилитарное отношение к науке низвело ее с вершин самодовлеющей идеи.

Казалось бы, мировой