Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

Среди всех покушений на Сталина (а их было ни много ни мало — пять) это дело всегда стояло особняком.

— 6 ноября 1942 года Савелий Дмитриев, служивший в расквартированном в Москве полку, самовольно покинул расположение части и отправился на Красную площадь, — рассказывает советник директора ФСО, доктор исторических наук Сергей Девятов. — Ефрейтор выдал себя за часового и занял позицию у Лобного места. Он дождался, пока из Спасских ворот Кремля выедет правительственная машина, и открыл по ней огонь.

Находившийся в автомобиле нарком внешней торговли Анастас Микоян чудом не пострадал. Однако офицеры охраны и комендатуры Кремля при задержании Дмитриева получили ранения. Тем не менее нападавшего удалось взять живым. Никаких сомнений в юридической квалификации этого преступления не было с самого начала: это теракт.

Примечательно, что следствие сразу же установило: удар был направлен против конкретных лиц из высшего руководства страны, а не против советской власти в целом. И эта деталь стала ключевым моментом во всем расследовании.

Как объясняют в Главной военной прокуратуре, впервые официально вернулись к этой истории в 2001 году.

— Тогда никаких обращений со стороны родственников или правозащитников по поводу Дмитриева к нам не поступало, — комментируют в ведомстве. — Однако в рамках федерального закона «О реабилитации жертв политических репрессий» прокуратура была обязана проверить все подобные дела. В итоге дело Дмитриева было изучено в числе прочих. Никаких сомнений в его виновности в совершении особо тяжкого преступления не возникло. Заключение Главной военной прокуратуры от 1 марта 2001 года: признать не подлежащим реабилитации.

СПРАВКА:

В период с 1991 по 2009 год органами военной прокуратуры было проверено около 275 000 архивных уголовных дел. По результатам этих проверок свыше 124 000 человек признаны жертвами политических репрессий. Остальным в реабилитации отказано.

Вопрос был тогда закрыт, и, казалось, навсегда. Однако в феврале 2014 года гражданин России Александр Бусаров через официальный сайт Главной военной прокуратуры подал заявление. В нем он просил реабилитировать целый ряд лиц, приговоренных при советской власти к длительным срокам заключения или даже к смертной казни. В числе прочих, малоизвестных фамилий значился и Дмитриев. При этом никаких пояснений в отношении него Бусаров не оставил и не привел ни одного довода в пользу его невиновности.

Сам Бусаров (известно, что он историк и живет в Курске) инициировал целый ряд громких судебных разбирательств, однако лично ни на одном заседании так и не появился. Например, в 2013 году в Верховном суде РФ по его заявлению высшие судебные инстанции детально разбирали вопрос: законна ли «Инструкция о порядке приема, учета, обеспечения сохранности и использования архивных документов в органах Федеральной службы безопасности»? Бусаров требовал признать недействующим один из ее пунктов, регулирующий оформление архивных справок и позволяющий ФСБ не предоставлять гражданам определенные сведения.

В зале суда присутствовали представители ФСБ, Министерства юстиции и Генпрокуратуры, но сам истец на процесс не явился. В ходе разбирательства выяснилось, что ведомственный документ имеет гриф «Секретно» и предназначен исключительно для внутреннего пользования. В итоге иск Бусарова отклонили, но его обостренный интерес к закрытым архивам спецслужб никуда не исчез.

Благодаря Бусарову материалы уголовного дела о покушении на Сталина в военной прокуратуре пересмотрели во второй раз. Вердикт остался прежним: реабилитировать нельзя. Однако, согласно закону, при наличии официального заявителя это решение должна была подтвердить Фемида. Так папка Дмитриева дошла до Военной коллегии Верховного суда РФ. Высшие судьи внимательно изучили все материалы дела, которые, к слову, уместились всего в три тома.

О том, как именно разворачивались события у Кремля, несколько лет назад рассказывал бывший научный сотрудник ФСО Валентин Жиляев. Правда, в общих чертах, хотя благодаря ему была опубликована даже официальная схема места происшествия, составленная НКВД СССР. И все же, как известно, дьявол кроется в деталях, многие из которых оставались неизвестными широкой публике.

Итак, 6 ноября Савелий Дмитриев, как обычно, заступил на пост при гараже своей роты. В 11:45 один из его напарников, красноармеец Пролыгин, уснул, а второй, Логуткин, ненадолго отлучился. Воспользовавшись моментом, Дмитриев дезертировал из части, прихватив с собой боевую винтовку и 45 патронов.

Выдав себя за военнослужащего из состава военного патруля, он выбрал удобное для нападения место — Лобное. И в 14:55 обстрелял правительственную машину, направляющуюся из Спасских ворот в сторону улицы Куйбышева (ныне улица Ильинка. — Прим. авт.).

Дмитриев выстрелил по машине, в которой ехал Микоян, три раза, но промахнулся. Его мгновенно засекла охрана Кремля и открыла ответный огонь. Перестрелка ефрейтора с бойцами полка специального назначения УКМК длилась несколько минут. Дмитриев отстреливался и выкрикивал: «Все равно я вас застрелю!» В конце концов охрана применила гранаты. Ранили. Ну а раненого захватить ничего не стоило (приказа добивать у них не было), тем более что Дмитриев и сам был готов сдаться.

— Умирать он точно не хотел, — комментирует сотрудник спецслужб, изучавший дело в архиве КГБ/ФСБ. — То есть это точно не камикадзе. На допросах Дмитриев был довольно спокоен. Переживал лишь о том, что не попал в пассажиров правительственного автомобиля. Думал ли он, что внутри сидит сам Сталин, или в качестве жертвы его устраивал любой член советского правительства? Вот это не совсем понятно. В пользу версии, что покушался он на Сталина, говорят свидетельские показания.

Вот, к примеру, бывший автомеханик завода «Стройдеталь» (там Дмитриев работал до призыва) по фамилии Ширген уверял, что лично слышал от него конкретную фразу: «Нужно совершить теракт в отношении Сталина».

Какие же прямые доказательства этого преступления сохранились в деле? Это докладная записка и два рапорта на имя наркома внутренних дел СССР Лаврентия Берии, датированные 6 и 7 ноября 1942 года. Авторами документов значатся три человека: командир охраны отдельного батальона НКВД Цыба, командир взвода полка специального назначения Степин и командир взвода 10-й роты полка спецназначения Вагин. Из этих документов следует, что именно Цыба стоял у Спасских ворот в момент нападения и лично бросил в сторону Дмитриева две ручные гранаты. Кроме того, в материалах дела подшиты официальный акт осмотра места происшествия, составленный сотрудниками НКВД, и та самая оперативная схема.

Рассмотрим ее чуть внимательнее.

На ней видны машина Микояна и следующий за ней автомобиль охраны. А вот и телега извозчика — он вез сено через Красную площадь и в самый неподходящий момент перегородил дорогу, из-за чего правительственный кортеж был вынужден снизить скорость. Кстати, было ли это досадной