Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

украинцев. Краснодар, один из бойцов нашей группы, сидел ближе к выходу, где хоть как-то брала рация, а нас оставили в глубине, сторожить огромный, уходивший в недра горы туннель, по слухам, идущий до самого Бахмута. Внутри было темно и холодно. Мы с напарником сидели в полнейшей темноте внутри громадного пространства, в котором не ощущалось конца и края. Я напрягал слух, пытаясь уловить шорохи и звуки, которые выдали бы нам приближение вражеских солдат. Остальная группа ушла вперед, чтобы зачистить пространство с западной стороны горы, выходящей на Иванград. Отступая, хохлы заминировали отходы, и Гонг сказал нам не соваться туда, пока саперы все не осмотрят. На улице было примерно около пятнадцати градусов тепла, а тут, судя по ощущениям, максимум — градусов пять. Мы с Димоном выложили себе небольшое укрытие из подручных средств и, спрятавшись за ним, ожидали атаки гоблинов из глубин подземелья.

— Холодно… — ежась, шепотом сообщил я Димону очевидный факт.

— И страшно… — улыбнулся в полутьме он. — Чтобы в темноте не было так тоскливо, нужно разговаривать.

— Мы так позицию спалим, и по нам прилетит.

— Гонг там мин каких-то хитрых наставил, так что, если они пойдут оттуда, мы услышим, — успокоил меня Димон. — Гонг вообще грамотный человек. Инженер.

— Пожрать бы чего-то… И попить… У тебя водички не осталось? — с надеждой спросил я.

— Есть немного, — достал он из рюкзака полторашку, наполненную водой на треть. — Все не пей, нам еще тут не ясно сколько сидеть. Если пить по глоточку, то можем протянуть долго, — он замолчал на секунду и для поддержания разговора продолжил вполголоса: — Нами, братан, движут потребности, и основные — потребности витальные. От латинского слова «вита». То есть жизнь. Святая пятерка: сон, еда, воздух, тепло и вода.

— Я бы еще добавил, судя по тому, что нам вдалбливали в лагере инструктора, БК!

— Это точно! На войне без боекомплекта гранат и патронов никак. Как без ножа в лесу, — еле заметно улыбнулся Димон.

— А сколько человек без воды может протянуть, интересно?

— Смотря в какой ситуации… — вдруг серьезно заговорил Димон. — Вода — смазка для нашего организма. Семьдесят процентов массы тела — это вода! Без нее все процессы останавливаются. Три дня без воды — и тебе конец. В жаре и того меньше. Кровь густеет, сердце стучит как загнанное, почки отказывают. Поэтому пить надо раньше, чем захочется, если есть такая возможность, — протянул Димон руку за своей полторашкой. — Любая вода лучше идеальной, но недоступной.

— А что делать, если у нас ее мало? — протянул я ему воду.

— Утром роса на стенах пещеры, конденсат на полиэтилене, мокрый мох, выдавленный в тряпку, — ответил Димон, засовывая свою бутылку в рюкзак.

— Снег зимой?

— Точно, но его нужно топить во рту, а не глотать кусками, — заметил Димон, — чтобы тепло из организма не забирать. Если есть возможность, воду нужно кипятить. Нет возможности — фильтруй через песок и ткань и рискуй. Хотя диарея от грязной воды убьет тебя быстрее, чем отсутствие воды. Диарея — это палач, который высосет из тебя последнюю влагу.

— Ни фига, ты чешешь! — искренне удивился я. — Ты в спецвойсках служил?

— Нет… — грустно ответил Димон, — инструктором по туризму был. Группы водил по горам, а потом неудачно зашли… И пришлось мне осваивать новую науку — выживание в условиях ограниченных ресурсов в тюрьме и зоне, — улыбнулся он.

— Это да… Ресурсов в тюрьме негусто, если ты не на движе, — слушая Димона, я почувствовал интерес, окружающая темнота стала не так страшна. — Давай дальше, про выживание!

— Легко… — кивнул он. — Без воздуха тебе конец за считанные минуты. Три, максимум пять, и твой мозг начинает отключать лампочки. Ты можешь быть круче всех, но, если тебе перекрыт кислород, все остальное не имеет значения. Поэтому, если тебя присыпало, делай все, чтобы получить доступ к кислороду!

— Понял, — непроизвольно вздрогнул я, вспомнив, как чуть не утонул, и это ощущение ужаса от невозможности вздохнуть и понимания, что скоро наступит конец.

— Второе — это тепло. Оно — твоя вторая кожа, — посильнее закутался Димон в свой бушлат. — Забудь про градусы на термометре. На улице может быть плюс пять, а ты помрешь от переохлаждения, если промокнешь и попадешь под ветер.

— Ну, тут вроде не дует сильно.

— И это подарок! — кивнул Димон. — Без укрытия в экстремальном холоде организм начинает сдавать. Тело как печка, само себя вечно греть не будет. Если не укрыть от ветра и не подкидывать дров, остынет.

— А чем топить?

— Дрова — это еда, жир, движение. Но сначала — укрытие! Спрячься от ветра, зажги огонь, надень сухое. Голова должна искать укрытие раньше, чем руки начнут коченеть, — эмоционально, как будто читая лекцию туристам, продолжал Димон. — Почему от холода люди трястись начинают?

— Замерзают, наверное, вот и трясутся.

— Правильно, так организм заставляет нас двигаться и согреваться. Естественная эволюционная защита от переохлаждения. Но чтобы двигаться, нужна энергия, а она в пище. В качественной и высококалорийной. Сахар, орехи, мед… Будешь? — достал Димон шоколадку. — Лучшая еда в походных условиях!

— Давай…

Димон стал разворачивать шоколадку из нашего пайка, параллельно продолжая вещать мне о выживании.

— Еда — это дрова для твоей печки. Без нее можно жить три недели, а то и больше, если есть жирок и ты лежишь под елкой. Но если ты идешь, тащишь, рубишь, печка раскочегаривается, и дров нужно в разы больше. Первые дни тело жжет сахар из мышц и печени. Потом берется за жир. А когда и жир на исходе, начинает жечь мышцы. Ты слабеешь, впадаешь в апатию. Поэтому в долгом походе ешь до того, как проголодаешься. Лучше маленький кусок каждые два часа, чем пир раз в сутки. Все, что бегает, ползает и растет — потенциальный обед. Жуки, черви, древесная молодая кора, корни. Но есть подвох…

— Какой? — вынырнул я из своих фантазий, как пытаюсь с отвращением съесть гусеницу.

— Нужно знать, какие животные и растения пригодны в пищу, а какие нет. Современный человек избалован и мало что вообще знает о выживании.

— Не зря нас в лагере гоняли… Приучали к самым простым условиям.

— Да, Колонист с ребятами все делали по канонам спецподготовки. Это я тебе как инструктор со стажем скажу. Четыре часа сна — это минимум, что нужно, чтобы быстро не поехала кукушка, — закивал он головой. — Без сна уже через двадцать четыре часа твой разум начинает сдавать. Через трое суток ты — биоробот на автопилоте с глюками. А после пяти — ты в психозе и не отличишь реальность от фантазий. А там