Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Зачем же они нас так мучали? — удивился я.

— Тест на психологическую стабильность, — хмыкнул Димон, — от недосыпа все, кто склонен к психозу и необдуманным действиям, уже на том этапе, по идее, должны посыпаться. И посыпались, — усмехнулся Димон. — Сначала замедляются реакции и начинаешь тупить, но еще не понимаешь, что ты уже в неадеквате. После пары дней начинаешь дремать на ходу и отключаться на несколько секунд. Так водилы часто в аварии попадают.

— Это точно, — вспомнил я несколько ситуаций из своей жизни.

— А потом приходят галлюцинации. Сначала простые: боковым зрением поймал движение, обернулся, а там никого. Потом сложнее: в шуме ветра слышатся голоса, в узорах коры видится лицо. А еще через сутки психика разваливается окончательно. Паранойя и отстраненность. Товарищ у костра кажется чужим, а его действия подозрительными. Может накатить истерика или полная апатия, когда уже все равно на холод, опасность и смерть. Организм экономит энергию на всем, кроме поддержания этого кошмара.

— Фильм ужасов какой-то…

Сзади раздался шорох, мы одновременно дернулись и развернулись в сторону звуков.

— Краснодар! — раздался громкий шепот.

— Бля! — выдохнул я. — Ты чего нас пугаешь?

— Ну прости, забыл предупредить. А вы тут чего?

— Пиздим о разном… Димон здорово чешет про выживание на природе.

— Главное, башкой пулю или осколок не словить! — улыбнулся Краснодар. — Вот и все выживание.

— Тут ты прав, — согласился Димон, — если есть открытое повреждение и кровотечение, то ты теряешь и жидкость, и энергию, и тепло. Это хуже всего.

— Вытек, как говорят тут… — кивнул Краснодар и тут же переключился на другую тему: — Гонг на меня вышел, спрашивает, как у нас дела?

— Пока тихо.

Он побыл с нами еще несколько минут, а потом, пригибаясь на всякий случай, ушел на свою позицию, а мы с Димоном остались сторожить вход в гномьи пещеры. Мы договорились спать по очереди, я первым вызвался быть на фишке. Димон профессионально завернулся в полиэтиленовую пленку, которую использовали для выноса трехсотых, укрылся сверху бушлатом и задремал, оставив меня размышлять над его лекцией. Постепенно, как это часто со мной бывало, мои мысли стали перескакивать с одной темы на другую, я стал вспоминать, как оказался в составе ЧВК и вообще на войне…

На тот момент я отсидел ровно половину из своего десятилетнего срока, и ничего, как говорится, не предвещало беды. Через несколько месяцев после начала специальной военной операции на Украине ни с того ни с сего среди зеков начали ходить слухи, что нас будут посылать на войну. Кто-то должен прилететь и забрать нас в последний и решительный бой! Но все это было мутно и неясно. Тем более меня мало касалось. До знакомства с Пригожиным тогда, на плацу нашей зоны, я знать не знал ни про ЧВК, ни про него… Но когда он выступил перед нами, мне все понравилось, что именно он говорил. Он не обещал золотых гор, он сразу сказал: «Ребята, мне не нужны артиллеристы или танкисты. Мне нужны головорезы и штурмовики, которые готовы без раздумий защищать интересы нашей страны! Полгода воюете, за это получаете помилование, деньги и награды». Я слушал его с уважением, и когда он закончил, повернул голову к своему семейнику:

— Идем?

— Да.

— Пошли записываться!

Произошло это в конце июня, а приехали за нами 25-го августа. До Ростова мы долетели на самолетах, а оттуда на вертушках. Это был мой первый опыт, когда я летал на воздушном транспорте, и уже с этого момента для меня это стало новой увлекательной игрой. Все было как в детстве, когда я с пластмассовым автоматом выходил во двор, чтобы поиграть в войнушку. Мы сели в кресла, пристегнули ремни, и я почувствовал смесь страха и азарта. «Наверное, так себя чувствовал Юрий Гагарин, когда отправлялся в космос», — подумал я и почувствовал, как душа утекает в пятки, когда самолет оторвался от взлетной полосы и взмыл с бетона грешной земли в небеса. Я прижался лбом к толстому стеклу иллюминатора и стал смотреть на удаляющуюся землю. «Интересно, — пришла мне в голову мысль, — а душа, когда выходит из тела, так же летит, или там все мгновенно? Как там говорил бандит в фильме «Место встречи изменить нельзя»? — стал вспоминать я цитату… «Ты не бойся. Мы тебя не больно зарежем. Чик, и ты уже на небесах!»

Земля спряталась за бескрайним полем мягких облаков, которые напоминали океан ваты. «Я сейчас тоже как в вате. Лечу не ясно куда, чтобы отбыть там свои положенные полгода и вернуться домой», — вспомнил я слова Пригожина.

Я еще раз испытал новые необычные ощущения в теле, когда самолет спустился из заоблачных далей на землю. Желудок подкатил вверх, и когда колеса самолета с визгом коснулись посадочной полосы, я вцепился в ручки кресла и замер. Самолет дико загудел, стал тормозить и, наконец, дернувшись, спокойно покатился по бетону. Я выдохнул и почувствовал нереальное облегчение.

— Ты чего, братан? — спросил меня мой сосед, которому достался позывной Мясо.

— Офигенно! — только и смог выдавить я.

После этого полета я думал, что они уже ничем не смогут удивить меня, но им удалось! Нас пересадили в военные вертолеты. Я, как бывалый летчик, стал ждать, что он сейчас как самолет взлетит вверх за облака. Но вертолет, поднявшись, как мне показалось на метр от земли, наклонился вперед своим жалом, торчащим из его носа, и опасным шершнем быстро полетел вперед! Всякий раз, когда я смотрел вниз, у меня от страха замирало сердце, я боялся, что вот сейчас он встрянет этой пикой в какой-то куст, и мы кувыркнемся. Но вертолетчики, дай им Бог здоровья, в целостности и сохранности довезли нас в нужную точку, где нас и переместили, как ценный груз, в «Уралы» и вывезли в секретное место. Там мы преодолели свой последний Рубикон, после которого отступление назад стало невозможным. У нас забрали прошлую жизнь, оставив только память и наколки, переодели в военную форму, выдали новые железные «ксивы» с буквой «К» и оружие. Сменив черную робу на зеленую, я почувствовал себя странно. Было такое ощущение, что произошла какая-то ошибка… До этого момента я видел людей в форме только среди представителей администрации и охраны. А теперь я сам являлся частью совершенно другой жизни и иной реальности.

— Автоматы нулевые, — заметил мужичок с моего барака, который раньше служил в армии в чине майора, — видимо, со складов прямо.

— И что это значит? — непонимающе спросил Краснодар.

— Что распечатали склады, а значит, война будет настоящей, — прищурив глаза,