Судный день - Александр Николаевич Можаев

Ничего не соображая и даже уже не пытаясь разобраться в происходящем, все покорно двинулись за Атаманом. Только один Петруха, ломясь через заросли, норовил поравняться с ним.

– Атаман, Атаман… Куда ж ты?.. Магистрали справа… Там будет Батя… – беспомощно шептал он.

Но Атаман не слышал его.

Больно хлещут по лицам колючие ветки, жжёт крапива, раздирает ноги колючая ежевика, щиплют от пота раны, надсадные дыхания сливаются воедино, и вновь кажется, не будет конца этому пути. Вот Атаман врезается в заросли камыша – под ногами зачавкала, покрытая тиной, вода. С каждым шагом всё глубже, глубже… Уже по колена, по пояс… Вдруг камыши расступились, и все увидели в полсотне шагов берег, сбегающие по косогору хуторские огороды. Какой-то старик, опершись на палку, стоял у самой воды.

– Все на месте, никто не утонул?! – уже не таясь, весело спросил Атаман.

Никто не ответил. Выйдя на берег, все молча повалились на траву, и только Африка неожиданно рассмеялся.

– Что, дед Павло, дождался? – Атаман обнял старика.

– Насилу дождался… – качнул тот головой. – По вас пухкали?

– Ну?! Разве «пухкали»? – смеётся Атаман.

– Да ну тебя… – сердится дед Павло. – Такой же брехун, как и Батя… Только Петруха со двора, тут едрёт твою такое пошло… Один за другим джипы с чертями, и все на тропу… Я телефон хвать – ни гу-гу. Бегом к соседке, и у ей не работает… Чуть с ума не сошёл…

– А Батя? На магистралях?.. – спросил старика Петруха.

– Да что он, дурак?.. Вон, разлёгся под виноградом как медведь, вас дожидается.

– Чё брешешь, дед Павло?.. Я Атамана прикрываю у магистралей!.. – весёлый голос под виноградом.

– Вот едрёт твою. А? – в сердцах кивает в его сторону дед Павло. – Племяша отправил, и хоть бы сердце у него ёкнуло…

– А чего ему ёкать – племяш с Атаманом… – раздвинув плети, Батя вылез на простор, повёл плечами – хрустнули кости. По-медвежьи обнял Атамана. – Ну, как я тебя прикрыл?!

– Да кабы не ты, и не знаю как бы я… – подыгрывает Атаман. Они знакомы давно и понимают друг друга с одних лишь им известным намёков.

– Тесно, говоришь, стало?

– Тесно… А я зверем почуял…

– Дядь… Батя… Я всё проверял – чисто было… – на глазах Петрухи блеснули слёзы. – Ты думаешь, я…

Только тут Серёга понял, что Петрухе не больше шестнадцати.

– Да брось ты, Петрух, – успокоил Батя. – Там тоже не дураки. Пасли тебя…

– Так что, больше ему не ходить? – спросил дед Павло.

– Пусть ходит… – подумав, ответил Батя, и добавил уже Петрухе:

– Рацию Атаману отдашь. Бинокль не бери – отнимут. И ходи. Каждый день ходи. Есть переход, нет – ходи. Пусть подрочатся…

Не сговариваясь, все шестеро ополченцев выстроились в один ряд.

– Это Батя, – сказал Атаман. – Он теперь для вас Бог, царь и воинский начальник… Все вопросы к нему…

– Нас к Мозговому? – за всех спросил Усов.

– Ага, к Бэтмену и Мозговому… И сразу в бой!.. – с усмешкой ответил Батя. – В Дубраву вас отвезу. Там тренировочный лагерь – проверят, кто на что годен. Сейчас много поступает таких, кто и в армии не служил…

– И что с такими? – настороженно спросил Афанасий.

– Учим…

Батя осмотрел строй измотанных трудной дорогой ополченцев, свой взгляд остановил на Татьяне, которая, впрочем, выглядела свежее других.

– Вас что-то смущает? – спросила она.

– Да нет… – уклончиво ответил Батя. – Работа для всех найдётся…

– Татьяна мастер спорта по стрельбе… – сказал Атаман, и, сделав паузу, добавил: – По стрельбе из лука.

– Нам бы ещё метателей копий… – усмехнулся Батя, но тему развить не успел.

– Хватит тут хахоньки разводить!.. – сурово подступил к нему дед Павло. – Ты привёз мне?

– Привёз… Вон чай, сахар, печенье… Будешь ребят угощать…

– Ты мне мозги не крути. Гранатомёт привёз?!

– Дед Павло, на хрена он тебе нужен?..

– Он мне нужней, чем тебе!.. Разъездились тут, гады… Туда-сюда, туда-сюда… Вон, сегодня Петруху чуть не прихватили… А был бы – я б им…

– Дед Павло, поставь чаю, – устало произнес Батя. – Нам скоро отчаливать…

Обиженно сопя, дед Павло заваривал чай. Все присели на лавки вокруг стола, который стоял в теньку виноградной беседки. Где-то на горе один за другим громыхнули три разрыва. Дрогнула земля, звякнули ложки в стаканах.

– Это Кудияра за Погореловкой утюжат, – глянув в гору, сказал Батя. – Последний блокпост с севера. Не устоят – всё посыплется до самой Станицы…

– Во казачура! – не тая восхищения, добавил дед Павло. – Молодь похватала свои айфоны и драпает кто куда, а этому за семьдесят – с баррикады не слазит… Гранатомёт привезёшь?..

Батя поперхнулся чаем, закашлялся, но ничего не ответил.

Серёге было приятно слышать о Кудияре. Хотелось тут же всем рассказать, что это его отчим, но, по обыкновению, он промолчал.

– Погореловка наша? – спросил Батю.

– Да толком ничья… Утром правосеки чёрно-красные флаги вывесят, к обеду Кудияр посбивает их, вывесит свои, нет своих – российский повесит, к вечеру опять правосеки, ночью опять Кудияр. Так и тасуются…

– А что местные администрации? – спросил Усов.

– А то ты не знаешь наших чинуш!.. – махнул рукой Батя.

– Кто придёт – тем и служат, – добавил дед Павло. – Они, конечно, с радостью готовы служить нам, но приходят бандеровцы – без радости служат им…

– В Погореловку не заедем? – спросил Серёга.

– У него мать в Погореловке, – сказал Атаман.

– Сейчас нельзя туда, можно напороться. Отобьём окончательно – повидаешься… – пообещал Батя.

– А ты чего кислый? – взглянул на Атамана.

– Ещё раз отведу и всё… – сказал тот. – Ухожу к Бэтмену…

– Ты это брось дурку гнать! – сурово прервал Батя. – Этому гранатомёт, тебе к Бэтмену… А людей через линию кто водить будет? Петруха?

Атаман молча вздохнул.

– И вообще, я тебе ещё за прошлый раз не ввалил!..

Атаман вскинул голову.

– Когда по нам из рощи стреляли, ты зачем со своей «мухобойкой» выскочил?

– Отвлечь на себя хотел…

– Отвлечь… Ты, Атаман, запомни, если меня убьют – завтра сюда другого пришлют, а тебя здесь никто не заменит. Ты нам живой нужен…

– Ребята там воюют, а я здесь…

– Не каждый мужчина, кто в кого-то стрелял, но каждый, в кого стреляли… – парировал Батя и взглянул на часы.

– Так, бойцы, закладывайте вещами зад микроавтобуса и по рюкзаку по бокам, – скомандовал он. – Будут стрелять – падайте на пол…

– Не напоритесь там… – строго сказал дед Павло.

– Не напоремся… Они теперь до ночи магистрали топтать будут, – подмигнул Атаману Батя.

– Хоть бы рыбаков там не постреляли…

– Пусть стреляют… – неожиданно произнёс Батя. – А то кому война, а кому рыбалка… Как только