Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский

«Неужели Трубников не успеет вывести машины? — с тревогой подумал комбат. — Нет, должны успеть. Пока что немцы бьют наугад».

В отсечном окопе, ближнем к дороге, Привалов увидел бойцов.

— Все живы? Ну и прекрасно. А немец пусть пока бьёт, гром без молнии не страшен.

Ему улыбнулись. Сидевший перед ним боец, привстав, пропустил комбата вперёд. Через десяток метров окоп выходил на поверхность, — соединить его с соседним, где находился командир роты, не успели. Почему-то Привалову показалось унизительным ползти на животе. Он приподнял голову, осмотрелся. Мины рвались впереди и справа, осколки долетали сюда уже обессиленными. Забыв предупредить Короткова о своём намерении, Привалов выскочил наверх и побежал по открытому полю. Но ординарец не отставал от комбата ни на шаг. Они бежали почти рядом, тяжело дыша, не видя, что творится вокруг. Уже у самого окопа, споткнувшись, Привалов упал. Чьи-то руки втащили его в окоп, поставили на ноги, кто-то подал слетевшую с головы фуражку.

— Не ранило вас, товарищ комбат? — спросил сержант Быстров, занявший своей крупной статной фигурой чуть ли не весь проход.

— Нет. Как тут у вас дела, Быстров?

— Обыкновенно, товарищ капитан. Замечаете, огонь стал чаще. Сейчас, должно, атака будет.

— Обидно, видать, немцам за вчерашнее, — усмехнулся Привалов. — Удержим, Быстров, дорогу, как думаешь?

— Сами брали — неужели отдадим? Удержим, конечно.

Пробираясь по окопу, Привалов видел, как Черепанов, припав к щиту, счищал пилоткой грязь с пулемётного кожуха; гимнастёрка на его спине так и не просохла после ночной работы и плотно прилипла к лопаткам. Рядом двое молодых бронебойщиков налаживали для стрельбы своё длинное, несуразное с виду, ружьё.

Макаров, оторвавшись от бинокля, торопливо козырнул, сквозь зубы сказал:

— Идут, товарищ комбат. Шесть танков и пехота.

— Значит, я не ошибся, — произнёс Привалов. — Они пошли там, где я предполагал. Теперь слово за нами.

— Приготовиться! — отрывисто крикнул Макаров и решительным жестом сдвинул на затылок фуражку.

Неожиданно наступила тишина. Все как-то сразу почувствовали себя легче, свободнее, и в то же время новое выражение собранности и готовности появилось на всех лицах. Те, кто курил, затягивались дымом про запас, кто не успел свернуть, — прятал кисет в карман. То там, то здесь вспыхивали короткие разговоры.

— Батарея бы не подвела.

— Не подведёт, не в первый раз!

— Ты за батарею не беспокойся, сам гляди в оба.

— Сколько их? Кажись, шесть, а?

— А хоть бы и десять, один чорт. Не пропустят.

— Кто не пропустит?

— Кто? Мы с тобой, дядя. Автоматом по башке — и ваших нет.

— Во-во!

Быстров, не отрывая взгляда от появившихся в дальнем конце поля танков, достал из вещевого мешка тёплые, пузатые гранаты, положил их возле правого локтя на бруствер. Зажав твёрдыми губами потухший окурок, зло прищурившись, ждал.

Ровный, приглушённый гул танков всё ближе, ближе. Скоро гул превратился в отчётливый лязг гусениц. Танки открыли стрельбу из пушек, и тотчас возобновили огонь немецкая артиллерия и миномёты. Никто не заметил, когда именно начала стрельбу наша батарея, укрытая в кустах, позади окопов.

Однако танки, опасаясь прямых попаданий, прибавили скорость и растянулись в неровную охватывающую цепь.

— Спешат наши артиллеристы, — поморщился Макаров, разглядев, что снаряды рвутся позади танков.

— Ничего, ничего. Следующий залп будет удачнее, — спокойно отозвался Привалов.

Уже простым глазом было видно, что немецкая пехота, ведя беспорядочную стрельбу, ни на шаг не отстаёт от своих танков, строго выдерживая дистанцию.

— Не понимаю, почему молчит Володин? — снова не вытерпел Макаров и оглянулся, будто Володин стоял тут же, за спиной.

Привалов тоже думал об этом, но промолчал, вспомнив, что аккуратный Володин любит бить наверняка и, несомненно, ударит во-время.

Через минуту миномётчики дали первый залп, за ним другой, а потом сразу перешли на беглый огонь, накрывая бежавших немцев. Тем не менее немцы продолжали перебегать, не замедляя темпа. Лишь опытный глаз мог заметить, что их цепь редеет после каждого залпа.

Сухой треск автоматов раздался почти одновременно по всей линии и уже не прекращался до конца боя.

Коротков, стрелявший тщательно, короткими очередями, вдруг повернулся к комбату, возбуждённо закричал:

— Ага! Попался один, видите!

Танк, шедший крайним справа, остановился, из верхнего люка показался человек, за башней заклубился чёрный густой дымок. Вслед за ним был подбит и второй, но зажечь его удалось лишь после четвёртого подряд попадания.

Застучал пулемёт Черепанова. Он до сих пар молчал и теперь, словно навёрстывая упущенное, бил яростно, предельно длинными очередями, и немцы вынуждены были надолго залечь. Потом они ещё пытались не раз подняться, но бежали как-то толчками, вразброс, словно подталкиваемые порывами ветра.

Как только заработал пулемёт Черепанова, Быстров понял, что пехота не выдержит, а без неё и танки неминуемо повернут обратно. Он не мог примириться, что танкам удастся сравнительно легко отделаться. Конечно, думал сержант, пушки — хорошая вещь, и бьют они подходяще, но ведь и граната тоже не зря сделана. Он не терял ни одной минуты. Подтянув потуже ремень и засунув гранаты за пазуху, Быстров вылез из окопа и пополз навстречу танкам.

— Сергей, куда? — услышал он испуганный голос товарища, только теперь догадавшегося о намерении сержанта. — Артиллеристы и без тебя их добьют, слышишь!

Привалов также заметил ползущего от окопов человека, но вернуть его было уже поздно.

— Это Быстров, — пояснил Макаров и улыбнулся пересохшими губами. — Не выдержал… Нервный парень, — почти с удовольствием добавил он.

— Зря рискует. Разве пушек мало? — тихо сказал Привалов. Обернувшись, крикнул: — Поддержать огнём! Почему молчат бронебойщики?

— Выжидают, чтобы не промахнуться, товарищ капитан, — ответил Макаров.

Быстров залёг в глубокой воровке, и держа гранату в вытянутой руке, следил за надвигавшимся на него танком. Впервые Быстрову пришлось услышать так близко звук немецкого выстрела. Однако ни страха, ни чувства обречённости не было в душе сержанта. Инстинктивно втягивая голову в плечи, он желал лишь одного — чтобы танк поскорее приблизился на расстояние верного броска, Быстров был уверен, что не промахнётся. Только бы скорей…

Кажется, пора. Опершись локтем левой руки, чуть привстав, он с силой взмахивает правой рукой и в ту же секунду приникает лицом к земле. Взрыв… В последний раз взревев, танк повернулся на месте и замер. Сорванная с прицела пушка, помедлив, вдруг стала опускаться, отыскивая новую цель. Быстров увидел прямо перед собой чёрное дуло и уже замахнулся вторично, но в это время снаряд ударил в борт, за ним другой — в башню, и танк задымил. Длинный ствол, дрогнув, откатился вместе с башней в сторону.

Облегчённо вздохнув, Быстров лёг