Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов

и офицерская рота погранвойск в посольстве. Но Центр продолжал настаивать на проведении этими силами активных действий. Прошло еще некоторое время, перевалило на вторую половину дня. Часов в 18:00 в посольство приехал С.К. Магометов, главный военный советник, сменивший Л.Н. Горелова, который покинул страну 6 декабря 1979 года. Практически он был отозван. В кабинете у Иванова находились я, Кирпиченко и Магометов. При мне Магометов разговаривал с маршалом Устиновым. Он доложил министру обороны, что у него нет достаточных сил для проведения серьезных действий по захвату объектов, их охране, по поддержанию порядка в Кабуле и т. д. Я услышал слова Устинова, который спросил:

— Вы что, трусите, товарищ Магометов?!

В ходе разговора С.К. Магометов вытирал свою лысину платком. В принципе его доклад Устинову носил объективный характер, так как он не мог гарантировать успех операции наличными силами. Я пошутил, глядя на Магометова:

— Салтан Кикезович, у нас с вами платков не хватит, надо купить пресс-папье, пользоваться промокашками для удаления с лысины пота, — промокашки можно легко менять.

Обстановка, действительно, была критическая. Я, например, не знал, что Бабрак и вся его группа находится в Баграме. Там их посадили на БТРы. Я знал только, что наши «зенитовцы» уже были распределены для действий на основных объектах. X. Амин находился еще в старом дворце в центре Кабула. После разговора Магометова с Устиновым Москва, видимо, приняла решение все действия отменить, и была дана команда: в этот день больше никаких акций не проводить. Бабрак Кармаль и его группа улетели обратно в Ташкент. Таким образом, операция, которая началась 14 декабря 1979 года, развития не получила, и от намеченных целей пришлось временно отказаться.

На следующий день нам стало известно, что X. Амин анализировал события предыдущего дня. Всплыл, конечно, обед, который был в нашей резиденции. Правда, имелось небольшое алиби. Нам удалось установить, что после обеда у меня молодой Амин поехал на квартиру к знакомым женщинам и там съел яблоко. Женщин арестовали, допрашивали. Но X. Амин решил, что все-таки что-то произошло за столом во время обеда у нас. И в заключение сказал своим ближайшим людям:

— Богданова надо наказать.

Это был второй его приговор в отношении меня и довольно неприятный, так как термин «наказать», как я уже говорил, практически означал, что речь могла идти и о ликвидации. Б.С. Иванов доложил об этом в Москву. Через день мне позвонил В.А. Крючков и говорит:

— Леонид Павлович, информацию мы получили. Юрий Владимирович Андропов просил передать, что Богданова в обиду мы не дадим.

Я сказал:

— Думаю, что все будет нормально.

После этого разговора я стал думать, что же может быть «нормально». Как они могут не дать меня в обиду, если я нахожусь далеко от Центра и совсем в других условиях? Так что мое положение, конечно, ухудшилось, и мне предстояло еще более внимательно следить за обстановкой, которая складывалась вокруг меня.

События 14 декабря в какой-то степени не могли не насторожить X. Амина. Вызывал размышления случай с Асадуллой Амином, которого пришлось отправлять в Москву на лечение. Была накладка и на аэродроме Баграм. Там наш советник при начальнике контрразведки военно-воздушной базы имел указание: в определенное время, которое было рассчитано по плану, он должен нейтрализовать начальника воздушной базы афганцев, потому что там садился самолет с Бабраком Кармалем и сопровождающими его лицами. Наш советник не получил команды «отбой» и действовал в соответствии с разработанным планом. Поэтому он и с ним еще два человека арестовали начальника базы, связали его, посадили в машину, увезли в один из капониров. Позже пришло указание отменить мероприятие, и они вынуждены были его отпустить. Это дошло до Амина. Я помню, было принято решение этого нашего советника на работу в Баграм больше не пускать. Его прикомандировали непосредственно в Кабуле работать с особым отделом штаба военно-воздушных сил ДРА.

В Баграме, видимо, не случайным был еще один эпизод. Когда самолет с Бабраком Кармалем и его группой шел на посадку, вдруг отключили освещение взлетно-посадочной полосы. Самолет был уже низко над землей, и вот пилот, конечно, мастер своего дела, в темноте благополучно совершил посадку. Так что нюансы были. Кроме того, в конце ноября и в декабре X. Амин, а затем и Асадулла Амин рвались в Москву. Что касается X. Амина, то он пытался решить этот вопрос через посла. Молодой же Амин зондировал такую возможность через Б.С. Иванова и меня.

Для бесед с Асадуллой Амином мы разработали следующую позицию. Когда-то еще Асадулла Сарвари в бытность начальником службы безопасности получил от КГБ СССР официальное приглашение вместе с женой посетить Советский Союз. Это приглашение не было аннулировано, оно оставалось в силе. Мы об этом говорили новому начальнику безопасности Асадулле Амину. Подтверждали, что он может ехать в Москву, используя это приглашение. Сначала он как-то не горел желанием поехать в СССР, но затем все чаще обращался к идее визита и желанию встретиться с руководящими товарищами в Москве. Но в связи с жестким решением Москвы о X. Амине и его окружении, наша позиция в Кабуле была скорректирована и заключалась в том, что визиты были отложены. При этом мы ссылались на конец года, на декабрь месяц, говорили, что до января все визиты были расписаны раньше, и поэтому, видимо, сейчас просто не удастся организовать выезд и нормальный прием в Москве. Такая оттяжка, думаю, тоже могла наводить Хафизуллу Амина на невеселые мысли.

Что касается нашего «повара», то он не успел улететь в Москву. Из Баграма мы быстро вернули его в Кабул, и на следующий день он вновь вышел как ни в чем не бывало на работу во дворце Амина. Что же произошло в резиденции X. Амина? «Повар» же провел спецоперацию. Он рассказывал, что ему удалось внести необходимый препарат в кока-колу. Я уже отмечал, что кока-кола наливалась в кувшин, а потом разливалась в стаканы тем, кто сидел за столом. Ему удалось в кувшин внести этот препарат. Однако никакого эффекта не последовало. Я знаю, что Б.С. Иванов связывался по этому вопросу с Центром, и специалисты пришли к заключению, что именно кока-кола могла нейтрализовать те свойства, которыми располагал этот препарат. Поэтому ни X. Амин, ни кто-либо другой, пивший эту кока-колу за столом, никакого воздействия не почувствовали.

Сотрудники представительства продолжали каждый день ездить на рабочие места, к своим подопечным, и делали свою работу. Правда, весь уровень сотрудничества заметно понизился с приходом к власти X. Амина, потому что заменены были руководящие кадры, появились новые заместители