Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов

ДРА и одного старшего капитана, который во время апрельского переворота стрелял в Дауда и сам был ранен. Мы впятером обедали прямо в кабинете Якуба. Конечно, нужного нам разговора не получилось. Тогда я попросил главного военного советника С.К. Магометова организовать обед от имени руководства нашими военными советниками. Было решено организовать эту встречу у заместителя Магометова по политической части генерала Тутушкина. Я сказал, что расходы мы возьмем на себя. Договорились пригласить Якуба с женой. Хозяин дома и еще один военный советник также должны быть с женами. Моя жена в это время была в Москве. Кроме меня с нашей стороны был приглашен генерал А. Власов. Переводчик нам был не нужен, так как Якуб хорошо говорил по-русски. Договорились о распределении ролей.

Такая встреча состоялась приблизительно 20–23 декабря. В ходе обеда разговор носил общий характер. Затем все перешли в гостиную пить кофе. А я намекнул Якубу, что у меня есть еще некоторые вопросы, которые хотелось бы обсудить. Мы остались с ним в столовой вдвоем. Я ему обрисовал свое видение обстановки, но, конечно, не так жестко и не так резко, как хотелось. Решил, что если он клюнет на эти общие оценки ситуации, тогда конкретизирую некоторые моменты. Если пойдет дальше, тогда продолжить разговор и углубить его. Если не проявит инициативы, то дальше обострять разговор с ним я не мог, не имел права, так как был прямой запрет от В.А. Крючкова. К сожалению, так и случилось. Разговор был хороший, товарищеский. Якуб соглашался с общей оценкой обстановки, но сам инициативы в оценках событий и конкретных людей не проявлял. Это лишало меня возможности пойти на какие-то обострения. Поэтому мы проговорили с ним минут 15 и присоединились ко всей группе, которая уже занималась десертом. Вот такая была ситуация, и, конечно, мне было жаль, потому что после этого разговора, собственно говоря, Якуб приговорил себя к трагическим последствиям.

К этому времени мы усилили наши возможности непосредственно в Кабуле. Прибыла еще одна группа «Зенита». Я разместил ее на другой вилле недалеко от посольства. Затем прибыла группа «Альфа», человек двадцать. Прилетели они спецрейсом на «ТУ-134», его называли «самолетом Андропова». Я им летал несколько раз. В Москве он был закреплен за погранвойсками, входил в правительственный отряд. Экипаж был из офицеров-пограничников.

Помню, когда прилетела группа «Альфа», я ее встречал на аэродроме. Подогнали автобус. Выйдя из самолета, «альфов-цы» сразу направились в автобус, не предъявляя ни паспортов, ни виз, вообще никаких документов. Ко мне прибежал начальник аэропорта, он меня знал, говорил по-русски, начал возмущаться:

— Что это такое? Что это за люди, товарищ Богданов?

Я его успокаивал:

— Наши люди, я знаю.

Он говорит:

— Я буду жаловаться.

Я уговариваю:

— Да не надо жаловаться. Известно, что это наши люди. Прибыли к нам.

В общем, отговорился, и вновь прибывшие без проверки документов уехали к месту своей дислокации. Так что наши возможности возросли, и в Кабуле сосредоточились силы, которые соответствовали нашему замыслу.

Кроме того, 17 декабря мне позвонил Крючков и сказал, что 19 числа в Кабул прибудет недавно назначенный начальник управления нелегальной разведки Первого главного управления генерал Юрий Иванович Дроздов. При этом добавил, что у него есть кое-какие идеи, и он о них расскажет на месте. Действительно 19 декабря 1979 года Ю.И. Дроздов прилетел в Баграм, затем на машине приехал в Кабул. Зашел ко мне. Я спросил:

— Юрий Иванович, какие мысли есть, Крючков намекал?

Он говорит:

— А никаких мыслей нет.

Б.С. Иванов вообще сказал:

— А зачем ты приехал сюда? Что тебе здесь делать?

Впоследствии в соответствии с планом Ю.И. Дроздов станет заниматься разработкой операций и руководить действиями тех сил, которые будут выделены для штурма дворца X. Амина. Именно эта частная операция получит условное название «Шторм-333».

20 декабря 1979 года обстановка в Кабуле серьезно изменилась. В этот день X. Амин переехал из дворца Арк, который расположен в центре Кабула, в новую резиденцию — дворец Тадж-бек, находившийся за окраиной города. Еще Аманулла-хан строил этот дворец в начале XX века, туда была проложена железная дорога. Ее остатки сохранялись еще в то время, когда мы были в ДРА. Кроме того, в тот же район переехали министерство обороны и генеральный штаб афганской армии. Они разместились в двух зданиях, примерно в километре от дворца Тадж-бек. В конце ноября — начале декабря в Кабул приехал первый заместитель министра внутренних дел СССР В. Папутин, очень приятный человек. Практически каждый день он заходил ко мне, мы обсуждали проблемы, которые его интересовали по линии МВД. Он должен был уезжать в Москву в середине декабря, но чувствовал, что что-то готовится, а может быть в Москве ему кто-то намекал на предстоящие события. Как-то он сказал:

— Давайте я останусь вместе с вами здесь.

Иванов, Кирпиченко и я отговаривали его, ссылаясь на то, что делать здесь нечего, и не стоит ему задерживаться. Тогда у Папутина возник другой вариант.

— Но я могу улететь в Ташкент, а при необходимости вернуться сюда.

Но этот вариант мы тоже отвергли, так как не имели права втягивать его в эти события. Он не был в числе допущенных лиц. Но с участием Папутина, я уже отмечал, мы провели одну операцию. Его разместили в том же гостевом доме, где когда-то останавливался генерал Павловский. Мы чувствовали, что Амин все-таки нервничает. Я уже говорил, что где-то шла и утечка информации относительно активизации парчамистов. И вот Папутин пригласил к себе в резиденцию Б.С. Иванова, В.Л. Кирпиченко, меня, старшего советника по МВД генерал-майора Л.М. Косоговского, который был моим заместителем по этой линии, и генерала МВД Степанова. Я давно знал и Косоговского, и Степанова. Когда-то мы вместе учились в Институте МВД в Москве. Итак, мы приехали на обед к Папутину. Там была большая комната-гостиная, которая переходила в столовую. До начала обеда разместились за круглым столиком в гостиной недалеко от стены. Нам было известно, где расположена закладка для подслушивания. Мы завели разговор, наверное, минут на 30. Внешне беседа носила общий характер, высказывали свои мнения по некоторым актуальным вопросам, говорили о женщинах, но в то же время вкрапливали туда и оценки обстановки в Афганистане. По очереди дополняли друг друга, отмечали, что обстановка сложная, что, мол, Амину надо помогать, ему тяжело, нужно, видимо, и усиливать материальную помощь, в том числе и вооружением и т. д. То есть разговор был направлен на то, чтобы не только успокоить Амина, но и создать видимость перспективы развития наших отношений