Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов

Так вот, в 23:30 мне дали знать, что надо прибыть в кабинет, так как пришла срочная телеграмма из Москвы. Она касалась обстановки в этом регионе, в частности в Иране. Говорилось о возможных планах американцев высадиться на его территории. В то время сотрудники американского посольства все еще находились в заложниках в своем же посольстве в Тегеране. Информация, изложенная в телеграмме, носила очень острый характер. В конце была приписка: «Просим срочно связаться с X. Амином, довести до него эту информацию, но основная задача — посмотреть, что происходит во дворце и в каком состоянии находится сам X. Амин». Трудность исполнения задания состояла в том, что начался комендантский час, причем у министерства обороны ДРА, МВД и службы безопасности были разные пароли для передвижения, которых мы не знали. Кроме того, нужно было найти переводчика и потом как-то связаться с дворцом. Ведь это же не рабочее время. Я поднял с постели сотрудника посольства, который занимался протокольными делами. Попросил его позвонить дежурному по МИДу и через него попробовать выйти на дворец, сказать, что у нас есть срочная информация для передачи Амину. В связи с этим наше посольство просит прислать машину с их офицером для того, чтобы тот мог беспрепятственно проводить сотрудников посольства по городу.

Вскоре связь с дворцом была установлена. Я нашел переводчика, который был закреплен за пограничниками. Показал ему телеграмму. Попросил сделать наброски перевода, внимательно прочесть, чтобы хорошо знать содержание. Прошло еще минут 40, уже начало первого часа ночи. У ворот появились две машины. Вышел офицер, сказал, что он прибыл по просьбе посольства.

X. Амин еще не переехал в новую резиденцию, и жил и работал в том же дворце, где когда-то жили и работали король, Дауд и Тараки. Мы проехали по городу, несколько раз нас останавливали для проверки, раздавались крики «Стой!». Как обычно, в ночное время из разных районов доносились выстрелы. Наконец мы добрались до района дворца, прошли по территории, подошли к основной двери. Она была закрыта. Долго звонили, стучали. Появился дежурный офицер, открыл дверь. После этого мы с переводчиком по знакомой нам лестнице, где было так называемое покушение на Амина, поднялись на второй этаж и зашли в ту же самую комнату, где Тараки всегда принимал советских товарищей и где была его последняя беседа.

Наверху меня встретил X. Амин, и, кроме того, видимо, из спальни в коридор вышел начальник службы безопасности Асадулла Амин. Он тоже жил там с женой. Но к нами он не пошел, и мы сидели в гостиной втроем. Я внимательно смотрел на X. Амина. Он улыбался, но был бледный, какой-то сероватый. Я извинился за беспокойство, сказал, что у меня срочное поручение, поэтому я решил его потревожить. После этого переводчик зачитал информацию. Амин придал ей серьезное значение. Сказал, что мы правильно сделали, приехав даже ночью. Затем попросил в случае дальнейшего развития событий, изложенных в информации, доводить до него новые сведения в возможно короткие сроки. Затем X. Амин стал меня провожать. Опять вышел Асадулла Амин. Они провели меня вниз по лестнице. В стене, отделанной красным деревом, остались следы от автоматных пуль, когда охранник Тараки стрелял в Гаруна. X. Амин проводил меня до нижних ступенек, рассказывая подробно о том, как произошло «покушение». Я-то знал, что было не совсем так, как он рассказывал. Одет он был в пуштунский костюм: широкие шаровары, рубашка поверх брюк. В конце лестницы я пошутил, спросил его:

— А где вы шьете такие красивые костюмы?

Он в ответ в полушутку сказал:

— Мы вам подарим такой же.

На этом встреча закончилась. Меня ждала та же машина с офицером, и мы с переводчиком вернулись в посольство. Ночью я написал телеграмму о выполнении задания. Кстати говоря, уже потом я узнал, мне рассказывал в Москве генерал Нешумов, что информация, которую передали X. Амину, была составлена лично генералом Ахримеевым и, конечно, очень толково.

На этом события того дня закончились. Утром следующего все сотрудники разъехались по рабочим местам, но около 11 часов в посольство приехал Б. Кабанов. Он встречался с некоторыми людьми и сказал, что во дворец вызвали врачей, в том числе наших специалистов из военного госпиталя. Вызвали якобы к Амину, который плохо себя почувствовал. Я взял телефонную трубку, позвонил В. Крючкову, информировал его о ситуации, но сделал оговорку, что подтвердить эту информацию сейчас мы не можем. Видимо, точно будем знать, что происходит во дворце, ближе к вечеру, часам к 18:00, если события не будут развиваться по-другому. В. Крючков выслушал без каких-либо комментариев. Б. Кабанов вновь уехал, все занялись своими делами, но напряжение нарастало.

Около двух часов дня Б. Кабанов неожиданно вернулся в посольство и сказал, что плохо себя почувствовал не Хафи-зулла Амин, а Асадулла Амин, и именно к нему вызвали врачей. В этот момент в кабинет зашел Б.С. Иванов. Он позвонил В. Крючкову, обрисовал сложившуюся ситуацию. В. Крючков был страшно недоволен. Затем я взял трубку. Он в довольно резких тонах говорит:

— Вы там о чем думаете! Мы же всех подняли на ноги!

Я сказал:

— Владимир Александрович, мы докладывали о событиях так, как они развивались. Но я же сказал, что возможность подтвердить эти события и узнать, что в действительности происходит во дворце, у нас будет позже.

Вот такой состоялся разговор. К моему удивлению, отмены других действий не последовало. Общего плана в виде единого документа все еще не было. Я, например, не знал, что и в какой момент делает Москва. Потом выяснилось, что, оказывается, уже после нашего первого сообщения об Амине началась переброска Бабрака Кармаля из Москвы в Ташкент. Потом из Ташкента его перебросили в Баграм. С ним прилетела наша оперативная группа, а также его ближайшее окружение.

Центр включил на полную катушку свой план, а у нас все замерло. И главное, X. Амин был цел и невредим. Единственное реальное достижение — начальник безопасности Асадулла Амин выведен из строя. X. Амин обратился к послу, к нашим медикам с просьбой оказать помощь начальнику службы безопасности. Наши врачи его отхаживали, но в конце концов было решено эвакуировать А. Амина в Советский Союз. Так и сделали, отправили его на лечение.

Следует сказать, что к этому времени мы располагали в Кабуле небольшими силами: были две группы спецназа «Зенит», в Баграме находился батальон Советской Армии