Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

Коридор, по которому ходил известный заключенный

Именно в «четверке», в угловой камере на третьем этаже, сын вождя провел большую часть своего срока. По злой иронии судьбы в этих же стенах сидела практически вся родня второй жены Сталина — Надежды Аллилуевой. В их числе ее родная сестра Анна и невестка Евгения (вдова брата Павла).

Несчастные Аллилуевы оказались полностью изолированы от мира якобы за то, что распространяли секретные сведения о личной жизни Сталина. Сотрудники показывают их камеры. Но там все стандартно. Да и что могут рассказать стены? Немного. Другое дело — люди…

Константин Евсеев, который охранял Василия Сталина.

Фото сделано автором во время беседы с ветераном ФСИН

Константин Евсеев почти 40 лет проработал во Владимирском централе. Он отвечал за тюремное производство, а его супруга трудилась там же медсестрой. Оба давно на пенсии и живут недалеко от тюрьмы. Константин Дмитриевич, несмотря на почтенный возраст (недавно он отметил 95-летний юбилей), выглядит и чувствует себя отлично. У него потрясающая память и удивительно ясный, светлый ум. Общаясь с Евсеевым, сразу понимаешь, почему в свое время Василий Сталин позволил себе полностью раскрыться в беседах с этим человеком.

Ветеран пенитенциарной системы пригласил меня в гости: все-таки о тайнах закрытых учреждений действительно лучше разговаривать за их пределами. Жил Константин Дмитриевич скромно. Ничто в его крохотной квартире не напоминало о том, что вся его жизнь была связана с Владимирской тюрьмой.

— После войны я устроился в школу военруком, — начинает ветеран свой рассказ. — А в 1947 году мне предложили перейти в Особую тюрьму Министерства государственной безопасности. На первых порах я работал там обычным электриком. Позже стал отвечать за различные участки производства, где трудились осужденные. Вот так 36 лет в этих стенах и пролетели. Но хочу подчеркнуть: я никогда не был конвоиром или охранником. Я работал вместе с заключенными. Понимаете разницу?

— Конечно! А как произошло ваше знакомство с Василием Сталиным?

— В тот день я монтировал в третьем корпусе скрытую проводку. Для этого приходилось пробивать в стене борозды под нее. Работа тяжелая, и мне в помощь выделили троих осужденных. Это были Вася Сталин, Григен и Меликьян. Сталин представился как Василий Павлович Васильев.

Я так сразу прикинул: не похож он на этих двоих. Ботиночки на нем были необычные, с острым носом — сейчас такие носят, а тогда у нас подобных и не видели. Костюм у него был военный, куртка такая, как у летчика. Да и по всей его выправке видел: не из наших он, не из простых. Ростом он был примерно с меня, метр восемьдесят.

Я всем троим задачу поставил, объяснил, где и как надо пробить борозду. Выдал инструмент — скальпель и кувалду. Поняли? Поняли. Вопросов нет? Нет. Тут Вася достает папиросы «Грузия» и предлагает мне. А у нас ведь строго: угощаться у заключенных не полагалось. Но я, чтобы не обидеть, ответил: «Я курю только "Беломор". И если ваши закурю, то закашляю».

Тюремная карточка Василия Сталина, где указаны иные фамилия и отчество.

Именно под этими данными отбывал срок сын генсека

Спустя время прихожу — а Васи нет. Те двое мне и говорят: «Вася набил мозоль. Ему работать нельзя. Мы за него все сделаем». Ну, раз они так между собой решили — значит, так тому и быть.

Потом Вася все-таки вернулся на участок и поинтересовался, есть ли у нас механический цех. Я ответил утвердительно и показал ему никем не занятый токарный станок. Он на нем работал, вытачивал детали. Как-то раз он заметил, что тяжелые кастрюли с едой разносчики таскают по корпусам вручную. Пожалел людей и решил облегчить их труд — сконструировать специальную тележку. Сам придумал механизм, чертежи сделал. И вышла очень хорошая тележка, на которой развозят и сегодня пищу для заключенных.

Уже потом я понял, почему его определили именно в мое подчинение: у меня была совсем маленькая рабочая бригада из арестантов. Лишних вопросов они не задавали, а на крупном общем производстве его бы быстро рассекретили.

— Вы с ним много общались?

— У меня была небольшая комната, где лежали вещи, документы. Он туда ко мне приходил на перекур. А курил он часто и помногу. Анекдоты всегда рассказывал. Какие? Да все больше скабрезные, неприличные. (Смеется.) Но мы долго друг друга изучали. Василий не признавался, кто он, а я не спрашивал.

— Вы были с ним на «ты» или на «вы»?

— На «ты». И вот в один момент у меня сорвалось: «Вась, а за что тебя посадили?» Тут моя была ошибка. Но он не смутился, ответил: «За язык». Я ему: «Как это — за язык? Что он у тебя, такой длинный, что ли?» Он: «Да сказал я в высших кругах: как, мол, вы можете править государством, если не смогли организовать похороны отца». А помните, что на похоронах Сталина было много жертв? Так я и узнал, что это сын Сталина.

— А до этого момента вы сомневались?

— Я догадывался, но сомнения оставались. А тут уже все вроде раскрылось, и он уже не скрывал, что является сыном Сталина.

Потом как-то ко мне заходит осужденный с хоздвора. Уселся и давай на Васю внимательно так смотреть. И вдруг неожиданно говорит: «А ты разве не с такого-то полка?» Признал, стало быть, его. Вася ничего не ответил, встал и ушел в механическую. А этот парень мне: «А ты знаешь, кто это? Это же сын Сталина!» Я под дурачка, отвечаю ему: «Да полно трепаться. Как бы сын Сталина тут отказался?» А он на это: «Точно тебе говорю! Я служил у него в полку. И запомнил его на всю жизнь. Приключилась история. На мне были сапоги худые, и он это заметил, остановил меня и спросил, кто командир. Я ответил. Он позвал его и строго сказал: "Если еще раз увижу солдата в таких сапогах — сам их наденешь, а свои ему отдашь"».

— А что Василий Сталин рассказывал о своей прошлой жизни? О руководителях страны?

— Много про Хрущева говорил. Утверждал, что при его отце Никита Сергеевич был кем-то вроде клоуна, не уважали его.

Берию Вася не любил. Рассказывал, что у Берии был