Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

— Василий говорил об этом с осуждением?

— Да не то чтобы с осуждением, а с таким, знаете, вроде как с юморком.

— А об отце он любил вспоминать?

— Вася воспитывался, по его словам, больше среди обслуги. Потому начал курить и пить рано. Отец не много обращал на него внимания. И когда уже Вася вырос, то натянутые были отношения между ними. Он так и говорил: «Мы с ним плохо жили». Особенно вспоминал историю, как ему (видимо, какие-то подхалимы) хотели присвоить очередное звание, а Сталин сказал: «Рано еще, пусть послужит».

— Свидания Василию Сталину полагались?

— Да, к нему периодически приезжала бывшая жена. Родная сестра тоже была, но встреча с ней почему-то оказалась болезненной для него.

ИЗ ДОСЬЕ:

Светлана Аллилуева видела брата в тюрьме за все время один раз. Это единственное свидание проходило в кабинете начальника централа. «На стене висел портрет отца… Вася сидел на диване. Он был в отчаянии и не скрывал этого», — вспоминала Светлана.

— Что ему было тяжелее всего переносить в тюрьме?

— Сложно сказать. Нрава он был простого, веселого, а таким людям всегда легче — хоть на воле, хоть в тюрьме. Он вообще шутник был. Однажды к одному осужденному жена на свидание должна была приехать. Вася ему: «Я тебе таблеток дам таких — супруга будет довольна! Вот. Принимай их так-то и так-то». Тот принял как сказано. И только на свидание идти — у него позыв в туалет. И всю ночь он ходил туда. Наутро Вася мне: «Спроси, как он там свидание провел?» А тот как давай ругать его! Но Вася лишь руками развел — мол, извини, нечаянно перепутал лекарства.

А вообще он много читал. У него там была целая библиотека. Но временами казалось, что он устал от неволи, от жизни. Я так думаю: если у человека отобрали свободу, он потерял уже все. И здесь уже неважно, какими были его заслуги в прошлом.

— И все-таки хоть какие-то привилегии у него были? Может, он мог свободно передвигаться по тюрьме? Или ему за решетку спиртное приносили — ведь известно, что он любил выпить?

— Ключей от камеры у него не было. Его приводили к нам на производство и уводили. А по моей территории он, как и все, мог свободно передвигаться.

У Васи был специальный человек из хозобслуги, который по его заказу привозил ему разные продукты из магазина. Это было разрешено на самом верху. Но что именно он приносил — не знаю. Меня лично он никогда не просил что-то пронести, знал, что я не пойду на такое (у нас как раз был случай, когда осужденные завлекли одного сотрудника, втянули в связь, он им таскал разное, а потом его поймали и дали ему четыре года тюрьмы). Вася ел и тюремную пищу, тогда не то чтобы совсем плохо кормили. Я там не ел, но он не жаловался. Ему хватало, мне кажется, того, что приносили.

— А на здоровье он не жаловался?

— Нет, открыто не жаловался. Хотя у него были проблемы с ногой. С палочкой ходил. Я спрашивал у него — что с ногой? Он объяснял, что это с войны. Где-то он делал в небе трюк, то ли «свечу», то ли еще что. В общем, что-то с позвоночником случилось. Его лечили в тюрьме. Моя супруга ему уколы делала. Он был послушным пациентом.

— Василий сидел в одиночной камере?

— Поначалу нет, но позже его перевели в одиночную. Впрочем, изоляция его не тяготила — он не очень любил чужое общество. По сути, только со мной тогда и общался.

Кстати, на том самом этаже, где содержался сын вождя, в разное время сидели и другие знаменитые узники. До Василия там находился Константин Орджоникидзе, брат известного наркома, а также певица Лидия Русланова. А уже после Сталина-младшего — американский летчик-шпион Фрэнсис Пауэрс. Ему разрешили в камере читать и писать, а мне начальство приказало обеспечить ему нормальный свет. Вот я и монтировал для него проводку под настольную лампу. Он за это так искренне поблагодарил. Я подумал тогда: какой культурный шпион-то! А Русланова как-то в тюрьме громко запела русскую народную песню, за что ее чуть в карцер не посадили.

— Возникали ли конфликты между Василием и другими заключенными? Вообще, насколько спокойно протекала здесь жизнь арестантов?

— Никаких конфликтов не было. И Васю никто никогда не бил — ни осужденные, ни сотрудники. Так что все это байки, что над ним издевались тут.

Впрочем, ситуации в Централе случались разные. Как-то раз меня окружили арестанты, стали обрабатывать: принеси нам то, принеси это. Я сразу в отказ: «Нет, ребята, со всеми просьбами обращайтесь к оперативным работникам». Один как закричит: «Коли его, старого!» — и мне кто-то в бок ткнул чем-то. Признаться, сначала я испугался. Потом перевел дух, проверил — крови нет. Понял: это провокация, берут на испуг. Я тогда им говорю: «Если сопоставить мои годы на службе и ваш срок тюремный — вы против меня просто пацаны. У меня за плечами 20 лет в этих стенах, а вы тут недавно. Я же только домой хожу ночевать, все время с вами. Давайте договоримся: я вас не видел и вы ко мне не подходили». На том и порешили. Я на них начальству никогда не доносил и рапортов не писал. Да и не орал на заключенных никогда, не ругался. Зачем мне их воспитывать? Там, к примеру, один был, который мать родную за то, что деньги не дала, сварил в кипятке. И что такого воспитывать?

— Сколько времени Василий провел во Владимирском централе?

— Почти три года — до осени 1958-го.

СПРАВКА: 

Василий Сталин был арестован 28 апреля 1953 года. В 1955-м Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к восьми годам тюремного заключения. В обвинительном заключении значились «злоупотребление служебными полномочиями, растрата государственного имущества и антисоветская пропаганда». В конце 1958 года осужденного перевели из Владимирского централа в Лефортовскую тюрьму в Москве, а в январе 1960 года он был освобожден досрочно.

— Виновным он себя за все это время так и не признал?

— Нет. Но мне казалось, что он ни на кого не держал обиды за свою судьбу. Знаете, у него был велосипедный счетчик, и