Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

Около 17 часов 1 декабря 1934 года на третьем этаже Смольного раздались два выстрела. Выбежавшие из кабинетов сотрудники увидели Кирова, неподвижно лежащего на полу в коридоре. Рядом с ним в истерике бился мужчина с револьвером в руке. Нападавший пытался покончить с собой, но неудачно. В кармане задержанного обнаружили партийный билет на имя Леонида Николаева. Его, находившегося в состоянии глубокого шока, тут же задержали, отправили сначала в психбольницу, а потом уже в изолятор.

Официальная версия случившегося выглядела следующим образом: Киров был убит в коридоре Смольного, буквально в нескольких шагах от двери своего кабинета. Киров шел по длинному 100-метровому коридору. В это время Леонид Николаев, который якобы ждал в туалете, вышел наружу и проскользнул между Кировым и его личным охранником Борисовым, который по неизвестной причине отстал от шефа метров на сорок. Потом Киров свернул в боковой коридор, ведущий непосредственно к его кабинету. Здесь преступник и выстрелил ему в затылок с дистанции примерно четырех-пяти метров. Это единственное ранение оказалось смертельным.

Что касается мотива преступления, то, согласно первоначальной версии, он носил сугубо личный характер. Неудачник и безработный Леонид Николаев якобы приревновал Кирова к своей жене Мильде Драуле. На первый взгляд все выглядело классически: ревность, зависть и слепая месть. Однако, узнав о гибели Кирова, Сталин лично дал жесткое указание: «Ищите убийц среди зиновьевцев». Таким образом Иосиф Виссарионович направил следствие по «нужному» политическому руслу, объявив преступление результатом заговора бывших оппозиционеров. Сам Николаев на первых допросах упорно твердил, что убийство готовил в одиночку («Я один, я один!»), но позже дал показания против ряда сотрудников НКВД. В результате в отношении них были возбуждены уголовные дела об участии в подпольной террористической организации.

Главным свидетелем, способным пролить свет на случившееся, должен был стать личный охранник Кирова Михаил Борисов. Однако он погиб на следующий же день при крайне подозрительных обстоятельствах. Согласно официальной версии, машина, в которой его везли на допрос, попала в ДТП и Борисов получил смертельную травму головы. При этом автомобиль двигался со скоростью всего 30 километров в час, а у водителя и других пассажиров не оказалось никаких повреждений. Мало кто верил в роковую случайность. Что это было — месть за то, что не уберег Кирова, или ликвидация опасного свидетеля?

29 декабря 1934 года выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР признала виновными в убийстве Кирова 14 человек, включая самого Николаева. Через час их расстреляли. Жену Николаева казнили чуть позже — 10 марта 1935 года. У пары остались двое детей…

Других сотрудников из охраны Кирова в заговоре не обвиняли, однако заподозрили их в преступной халатности. Начальника Ленинградского управления НКВД Филиппа Медведя немедленно сняли с должности, вменили ему статью 193-17а («Халатное отношение к обязанностям по охране государственной безопасности») и вскоре арестовали. Подчиненные до последнего не верили, что их начальника посадят. Медведь отличался редким жизнелюбием и пользовался у них огромным авторитетом. Но надежды подчиненных не оправдались: в 1935 году Медведя приговорили к трем годам лагерей и этапировали на Колыму. Два года спустя, в разгар Большого террора, его доставили обратно в Москву и приговорили к высшей мере наказания. Зиновьева и Каменева, арестованных в декабре 1934 года, казнили еще раньше — в 1936-м. Параллельно под каток репрессий попали сотни других чекистов, партийцев и рядовых граждан. Убийство Кирова послужило поводом для начала массовых репрессий.

За прошедшие десятилетия историки выдвинули множество версий этого убийства. Но попытка провести расследование с использованием современных технологий была всего одна. Зато какая!

— Инициатива проведения исследования сохранившихся документов и вещественных доказательств, имеющих отношение к смерти Кирова, принадлежала руководителю Центра по связям с прессой и общественностью Федеральной службы охраны профессору Сергею Девятову, — рассказывает эксперт Сергей Зосимов.

Эта масштабная работа выполнялась комиссией специалистов Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ совместно с сотрудниками 78-й судебно-медицинской лаборатории Ленинградского военного округа. Руководил проектом главный судебно-медицинский эксперт Минобороны РФ профессор Виктор Колкутин.

В распоряжение современных криминалистов поступило официальное заключение их коллег, осматривавших и вскрывавших тело Сергея Кирова в декабре 1934 года. В те дни советская комиссия состояла из трех профессоров судебной медицины. Возглавлял ее выдающийся специалист, начальник кафедры судебной медицины Военно-медицинской академии РККА профессор Валериан Надеждин.

В документе 1934 года ранение описывалось следующим образом:

…В затылочной области, несколько правее и кверху от затылочного бугра, располагается типичное входное огнестрельное повреждение диаметром около 7 миллиметров со всеми присущими входному отверстию атрибутами, то есть дефектами ткани, так называемым ободком осаднения и обтирания. Далее раневой канал от входного отверстия проходит через чешую затылочной кости, через стволовой отдел головного мозга, сзади кпереди, достигает лобной кости изнутри… Далее был обнаружен оскольчатый перелом чешуи лобной кости с обширным кровоподтеком мягких тканей и пуля в ткани головного мозга.

Проще говоря, пуля не прошла навылет: она ударилась в лобную кость изнутри черепа и застряла в тканях головного мозга.

— Объяснением этого явилась индивидуальная анатомическая особенность Кирова, — говорит Зосимов. — У него были очень толстые кости черепа: почти один сантиметр при норме три-четыре миллиметра.

Из заключения комиссии 1934 года следовало, что смерть наступила от этого единственного ранения в течение нескольких минут, практически мгновенно.

Эксперты детально описали и саму пулю калибра 7,62 миллиметра с усеченной головной частью и характерной оболочкой «цвета меди». Такие пули использовались для револьвера системы Нагана.

— В то время единственный медный сплав, использовавшийся для оболочек таких пуль, — поясняет Зосимов, — это так называемый томпак, разновидность латуни с высоким содержанием меди.

Далее современные эксперты стали изучать вещественные доказательства. Казалось бы, как эти вещи вообще могли уцелеть за столько десятилетий? Но они прекрасно сохранились! И все благодаря тому, что вскоре после трагедии в мемориальную квартиру Кирова на Петроградской стороне перенесли обстановку его рабочего кабинета из Смольного. В итоге одна из комнат музея стала точной копией его партийного кабинета. Туда же передали и личные вещи Сергея Мироновича, включая одежду (вплоть до нательного белья), которая была на нем в момент убийства. И все это ждало своего часа в запасниках музея.

— Мы произвели исследование одежды, которая была на Кирове в момент смерти, — продолжает Зосимов. — В тот день он был одет в пальто и полувоенную фуражку. Оба предмета были сшиты из плотного ворсистого сукна темно-серого, почти черного цвета. Околыш головного убора оказался на редкость массивным — толщиной более сантиметра (он состоял из двух слоев сукна, внутренней прокладки из плотного