Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

о якобы созданной в Торговой палате шпионской группе. Приводит фамилию своего коллеги по палате Михаила Колениуса. Видимо, выбор пал на него потому, что тот уже был арестован. Быстролётов, возможно, решил, что ему уже не навредить.

Сын царского генерала Колениус в далеком 1919-м вместе с матерью бежал из Гатчины в Эстонию, но потом вернулся, получил советское гражданство, окончил Ленинградский институт народного хозяйства. Работал в Народном комиссариате лесной промышленности, а потом уже во Всесоюзной торговой палате. Задержали его в июне 1938 года по делу контрреволюционной группы в Наркомлесе. Под пытками он «признался», что состоял в троцкистской организации, согласился на предложение председателя «Экспортлеса» Данишевского (расстрелян в январе 1938 года) заняться вредительством, вербовать агентов и участвовать в подготовке террористических актов. В общем, Колениус на роль английского шпиона подходил как нельзя лучше.

Приведу вопросы следователя и ответы Быстролётова, касающиеся Колениуса.

— Являясь нелегальным сотрудником ГПУ НКВД, за границей вы были связаны с иностранной разведкой?

— Будучи закадровым сотрудником ГПУ НКВД, я не имел непосредственно связи с иностранной разведкой, так как это было невыгодно. Если бы я только стал агентом какой-нибудь разведки, тогда заставили бы они работать меня бесплатно. Тот материал, который был интересен Франции, я его продавал французским консулам. Получал за это большие деньги. О чем подробно сообщал в предыдущих показаниях.

— Продавая материал французскому консулу, вы же являлись сотрудником ИН ГПУ НКВД. Материал должен был поступать им?

— Да, это правильно. Но материал первоначально попадал во Францию, а не в СССР. Поэтому я называю себя двойником, двурушником, приносящим своей таковой вражеской деятельностью большой вред Советскому Союзу.

— При вашем окончательном возвращении из-за границы в 1936 году вы являлись сотрудником, осведомителем НКВД?

— С 1936 по декабрь 1937 года я числился в резерве сотрудников НКВД. В декабре 1938 года я был уволен, получив при этом трехмесячное выходное пособие. Работал в Торговой палате, занимался шпионской деятельностью под руководством Колениуса. Был уволен одним из сотрудников НКВД, что меня вначале испугало, так как я предположил о своем аресте. Впоследствии оказалось, что мне было поручено секретное дело по Торговой палате, а именно проследить и дать сведения на ряд подозрительных лиц. Поэтому я обрадовался и вскоре дал сведения про шпионскую группу. Вернее, я отводил удар от разоблачений нашей вражеской работы в Торговой палате.

— Об этом секретном поручении вы рассказали Колениусу, члену вашей шпионской группы?

— Нет, я об этом не говорил. Колениус вскоре был арестован. Лебедеву и Радзивановичу нельзя было говорить, так как они после ареста Колениуса сильно боялись и впали в панику. Да еще я известием о том, что являюсь секретным осведомителем НКВД, мог бы создать к себе недоверие с их стороны, а в дальнейшем и повлечь панические настроения.

Есть в допросе интересный момент об оплате шпионской деятельности. Быстролётов говорит, что якобы получал ежемесячно от Колениуса по 500 рублей и по столько же выдавал тем, кого через него вербовали. В числе данных, которые якобы добывал Быстролётов для врагов, были секретные сведения о строительстве промышленности в Москве и Сочи, кредитах Народного комиссариата внешней торговли.

Постановление о переквалификации

Я, следователь Следственной части НКВД, младший лейтенант государственной безопасности Шукшин, рассмотрев материал следственного дела номер 21-011 по обвинению Быстролётова, нашел, что требуется переквалификация со статьи 58 пунктов 6, 7, 8 УК РСФСР на статью 58 п. 1а УК РСФСР.

Пресловутая 58-я статья носила общее название «Контрреволюционная деятельность», но имела множество пунктов с цифрами и буквами, от которых зависело наказание. Так, пункт 1а означал «Измена Родине» — преступление, которое наказывалось вплоть до высшей меры.

Первая страница протокола об окончании следствия над Дмитрием Быстролётовым

Протокол об окончании следствия

27 апреля 1939 года следствие было завершено. Протокол об этом Быстролётов подписал. Вот те слова, что он вписал туда:

Я целиком и полностью подтверждаю все данные ранее показания… Всегда готов расширить или пояснить любой вопрос в моих показаниях. Считаю себя полностью разоблаченным и прошу снисхождения.

Письмо народному комиссару госбезопасности Берии

В этот же день, 27 апреля 1939 года, разведчик написал письмо, в котором указал обратный адрес: «Лефортовская тюрьма, камера 110».

Быстролётов понимал, что суд может вынести ему высшую меру наказания. И это письмо — попытка предотвратить расстрел.

Первая страница приговора, вынесенного судом Дмитрию Быстролётову

В письме он пишет:

По своему происхождению со старым режимом не связан, Новомбергского, если он мой отец, не видел никогда и с ним в переписке не состою, питания чувств у меня к нему нет. Мать моя — учительница начальных классов. Я не классовый, законченный, неисправимый враг Советской власти. Я — преступник, но могу исправиться и прошу сохранить мне жизнь и дать возможность работать — горячо, страстно желаю загладить свою вину… Еще раз прошу Вас, как представителя советской власти, о снисхождении и оставлении мне жизни для труда и исправления.

Приговор от 8 мая 1939 года

Этот рукописный документ занял всего три страницы. Приговор был вынесен Военной коллегией Верховного суда СССР в составе трех судей. Согласно протоколу судебного заседания, секретарь доложил, что подсудимый доставлен, ходатайств не заявлял, а свидетели по делу не вызывались. На ключевой вопрос Быстролётов ответил, что виновным себя признаёт, и подтвердил показания, данные на предварительном следствии, — за исключением того, что добровольно служил у белых.

В приговоре резюмируется вина Быстролётова:

В течение ряда лет являлся участником антисоветской, эсеровской, террористической и диверсионной враждебной организации. Работая за границей в советском учреждении, Быстролётов передавал иностранной разведке сведения, составляющие государственную тайну Советского Союза. Для антисоветской деятельности был привлечен Колениусом и проводил антисоветскую агитацию по заданию последнего. Кроме того, занимался шпионской деятельностью в пользу английской разведки. Был членом контртеррористической организации в Торговой палате… Кроме того, Быстролётов, являясь секретным сотрудником органов НКВД, дезинформировал последние.

В последнем слове подсудимый сказал, что «разоружился и разоружил других», попросил сохранить ему жизнь, обещал, что никогда больше шпионажем заниматься не будет.

Вердикт — 20 лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с конфискацией имущества. «Срок исчислять с 18 декабря 1938 года. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит».

Служебная записка

Ноябрь 1940 года, начальнику Следственной части ГУГБ НКВД капитану государственной безопасности… Поскольку Быстролётов отказывается от своих показаний