Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

«Дмитрий Александрович хотел восстановить справедливость, рассказать правду о себе», — говорит Парпарова. Он сам конструировал свою биографию, повторяя: «Я должен быть достоин своей судьбы». На каторге смыслом его существования стало писательство: используя любую возможность, он делал тайные записи. Разведчики, как правило, славятся тем, что из них слова не вытянешь. А здесь — многотомный труд, созданный по законам авантюрного романа. Главное отличие Быстролётова от большинства коллег в том, что он не выбирал эту профессию как призвание. Он не оканчивал спецшкол, не осваивал секретных дисциплин — его просто привлекли к работе. По своей сути он был художником. В мемуарах он признается: «…я всегда успевал делать заметки и зарисовки». Творчество было истинным порывом его души. Жажда вернуть честное имя и получить заслуженное признание двигала им долгие годы. После освобождения он создал монументальный автобиографический цикл «Пир бессмертных» и написал сценарий к фильму «Человек в штатском», основанному на вехах его невероятного жизненного пути.

В маленьком конверте, который лежит в последнем томе, хранятся портрет красивой женщины, написанный Быстролётовым в неволе, и фото его жены…

Меж тем я нахожусь в доме внука Быстролётова — Сергея Милашова. Ему посчастливилось общаться с дедом на протяжении 20 лет, а после его ухода Сергей Сергеевич долгие годы методично оцифровывал рукописи, рисунки, фотографии и архивные документы деда. Сегодня он — единственный хранитель наследия гениального разведчика.

Рассказ Сергея Сергеевича Милашова о его удивительном деде

Сергей Сергеевич достает снимки из личного архива и начинает свой рассказ о деде, иллюстрируя каждый этап:

Д. А. Быстролётов после выхода из лагеря. Справка об освобождении

— На этом фото — октябрь 1954 года. Когда дед освободился, он сразу пришел к нам домой. Я взял его за руку и отвел в комнату. Так у меня появился дед. И в тот же вечер к нам пришел участковый с требованием, чтобы дед покинул столицу: бывшим заключенным разрешалось проживать не ближе 101-го километра от Москвы, таков закон. Оказывается, соседи сообщили в милицию о прибытии бывшего зэка. Но на следующий день начальник 28-го отделения милиции собрал жильцов дома. Он показал им кулак огромного размера и строго предупредил: «Дмитрий Александрович будет жить здесь. Столько, сколько нужно. Если откроете рот — будете иметь дело со мной». Он знал и уважал деда.

Каждые субботу и воскресенье я проводил у деда. Он был изумительным воспитателем. Мы гуляли с ним по Москве. Он рассказывал случаи из своей жизни. Часто представлял мне ситуацию и спрашивал: как бы я поступил? Он прекрасно рассказывал. Мы были очень близки. Дед научил меня многому — от правил поведения за столом до умения прогнозировать поступки собеседника по его жестам и фразам. Он показывал, как относиться к людям с уважением и любовью, видеть те самые незримые нити, что держат человека крепче любых цепей. У деда было блестящее образование, которое давали детям в дворянских семьях. Его отец — граф Александр Николаевич Толстой. В те годы в России жили два полных тезки с таким именем и отчеством. Первый Александр Николаевич Толстой — это старший брат писателя Алексея Николаевича Толстого. А вот второй Александр Николаевич родился 12 августа 1858 года под Выборгом, получил юридическое образование. Именно он стал отцом Дмитрия Александровича, который своего родителя графского рода так никогда и не видел.

Есть еще фотопортреты Быстролётова в паспортах разных государств в период его нелегальной работы: граф Ладислас Перельи, лорд Роберт Гренвилл, подданный короля Греции Александр С. Галлас, гражданин Чехословакии Джозеф Пирелли, подданный королевы Нидерландов Ганс Галлени…

Фальшивый паспорт гражданина Чехословакии на имя Robert Kelly.

Изготовлен службой документирования ИНО для Д. А. Быстролётова в 1933 году на фиктивные данные. Литературный музей, выставка «100 лет службе внешней разведки РФ»

Разведка начинается с паспорта, куда вклеена фотография нелегала — гражданина или подданного иностранного государства. Внешность на фото должна соответствовать слою общества, в котором предстоит работать. Почитайте, что дед писал о своей службе:

Разведчик должен быть культурным и образованным человеком, владеть несколькими иностранными языками и хорошо знать отрасль знаний, в которой он работает.

Разведчика на границе рассматривают в упор его смертельные враги, ошибка может означать для него провал и смерть. Искусство игры у разведчика в тысячу раз более тонкое, чем у лучшего актера, и он не смеет в чем-то снизить качество игры.

Паспорт обеспечивал юридическую сторону проживания и потому открывал возможности для «запускания корней в местную почву» — легализацию, то есть обеспечение юридического основания пребывания в данной стране, возможности спокойно объяснить полиции причины своего местонахождения здесь и давать исчерпывающие данные о своем материальном обеспечении.

Разведчик должен быть всегда готов — если не к провалу, то к возникновению повышенного интереса к его персоне со стороны местных органов государственной безопасности.

Вербовщик — как птица: прилетел, клюнул и снова улетел. Если удалось сорвать плод — хорошо, если нет — удрал навсегда, если поймали — погиб, уж такая это специальность. Вербовщик слишком часто и много рискует, и при провале вербовки его не спасет самая солидная маскировка.

За годы работы во внешней разведке Советского Союза дед обеспечил правительство СССР дипломатическими кодами и шифрами Австрии, Англии, Германии, Италии и Франции, личной перепиской Гитлера и Муссолини. Он также организовал доступ к секретной информации Государственного департамента США и заграничных резидентур Германии, Италии и Франции в Швейцарии. А еще он создал агентурные сети в Европе и США — Красная капелла, Кембриджская группа и т. д.

Поводом для ареста, как вы знаете из материалов его уголовного дела, стала докладная записка капитана Сорокина на имя заместителя наркома внутренних дел Фриновского. Про Сорокина надо рассказать отдельно. У матери Дмитрия Быстролётова был дом в Анапе. Он располагался на Высоком берегу — так называют жители Анапы место, откуда можно видеть береговую линию, уходящую за горизонт. На это здание положили глаз местные чекисты.

В 1934 году начальник городского Управления ГУГБ Сорокин решил конфисковать дом. В день приезда Быстролётова в Анапу Сорокин с бригадой пришли выселять из дома Клавдию Дмитриевну, но наткнулись на ее сына. После резкой стычки с Быстролётовым дом остался за матерью. Сорокин запомнил обидчика. Он обратился к приятелю — заместителю полномочного представителя НКВД по Азово-Черноморскому краю Журавлёву-Николаеву. И началось. Арестовали бывших студентов из Чехословакии и членов их