Мариуполь. Останься живой! - Александр Александрович Малькевич

Ксения опустилась на край кровати, уставилась на экран телефона – номер Алины всё ещё светился – и вдруг поняла: этот звонок она ждала будто всю жизнь. В голове крутилось одно: завтра. Уже завтра.

На следующий день Ксения пришла к школе раньше обычного. Знала, что сегодня должен приехать груз – и что вместе с ним приедет Алина. Ночью она почти не спала, то набирала номер, то снова стирала, чтобы не прозвучало навязчиво. В итоге – написала коротко: «Жду. Я на 65-й. Ты найдёшь».

Колонна появилась ближе к девяти. Два грузовика с брезентовыми бортами и микроавтобус, в котором везли коробки с канцтоварами, тетрадями, школьной формой и детскими рюкзаками.

Алина вышла из фургона последней – аккуратно спустилась, поправила рюкзак, расправила футболку. Лицо почти то же, что в памяти Ксении – только взгляд стал глубже. Как будто в нём теперь были годы, а не месяцы. Они обнялись не потому что «надо», а потому что после телефонов и долгого поиска такое простое движение становилось чем-то сокровенным.

– Ты шевелись, – рассмеялась Алина, поддразнивая. – Спасибо Алёне. Если бы не она – так бы и жили на расстоянии ста километров и полугода войны.

Алёна подошла позже, не мешая. Улыбнулась чуть насмешливо, тепло:

– Ну вот. А вы думали, я преувеличиваю. Я вообще-то людей соединяю. У меня талант.

– У тебя талант создавать хаос и делать вид, что это так и задумано, – хмыкнула Алина.

– Это тоже система, – серьёзно ответила Алёна. – Просто нестандартная.

Они разложили коробки: тетради, альбомы, пеналы, наборы карандашей, несколько десятков рюкзаков с яркими принтами. Дети подглядывали из дверей – боялись взять сразу, но тянули шеи, вдыхали запах нового.

Алёна снимала, как школьные коридоры возвращают себе голос: кто-то вызывает родителей, кто-то подписывает списки, кто-то спорит про расписание. Она работала тихо, не заполняя кадр разговором, а давая месту самому говорить. Алина помогала – держала свет, подносила оборудование, шептала на ухо: «Вот тут лучше стой, чтобы солнце не заливало». Ксения ловила улыбки, быстрые взгляды детей на новенькие парты.

И только после съёмок они наконец присели на ступеньках входа. Сели втроём – будто так сидели всегда. Алёна и Алина рассказывали – сначала о Донецке и рабочих буднях, потом разговор скользнул к людям, к коллегам, к тому, кто что делает в редакции.

Алёна начала с лёгкого:

– У нас в Донецке редакция маленькая, но упрямая. Все разные. Но есть одна, без которой оно всё бы не держалось.

– Вика, – подхватила Алина, улыбнувшись краешком губ.

Ксения подняла голову сразу. Имя было знакомо – и не только по эфиру. Вика – это тот человек, о котором говорили короткими фразами и уважительно. Из тех, чьи поступки не раздувают, а помнят.

– Да, – кивнула Алёна. – Она у нас главред. И знаешь… она не просто «руководитель». Мы все восхищаемся её характером.

У Вики всё началось ещё тогда, когда казалось, что мир можно вернуть назад, – сказала Алёна. – Летом четырнадцатого.

Ксения слушала. Алина подалась чуть вперёд – будто хотела, чтобы слово не сорвалось.

– Горловка, – продолжила Алёна, – была единственным городом, от которого фронт почти не отходил. Линия стояла над городом, как нож. В конце июля четырнадцатого его просто взяли в кольцо. Почти полтора месяца – блокада. Из города нельзя было ни выйти, ни войти. И в самом городе – ад. Знаешь, это не образ. На блокпосте так и было написано: «Добро пожаловать в ад».

Алина тихо кивнула – как человек, который видел похожие надписи на других дорогах.

– Продукты кончались. Вода тоже. Лекарств не было. Люди тогда учились экономить хлеб – не днями, часами. – Алёна говорила ровно, без нажима. – И вот только к сентябрю открыли «дорогу жизни». Так её и называли.

– Коридор? – уточнила Ксения.

– Коридор, – повторила Алёна. – Слишком узкий, слишком опасный. Им занимались ополченцы Моторолы и ребята из Иловайска, и «Восток». Он шёл через сёла, в обход украинских блокпостов. Ехать по нему – как в русскую рулетку. Повезёт – проедешь. Не повезёт…

Алина добавила спокойно:

– …про тебя уже никто не узнает.

Пауза легла естественно.

– У Вики родители были в Горловке, – сказала Алёна. – А сама она в это время была в Донецке. Училась. Жила в общежитии. Летом закончила университет. Торжественного вручения дипломов не было – утром в тот день по Донецку прилетели ракеты. Она забирала документ позже, почти случайно. И увидела объявление: «Пятый курс перенесён в Винницу». Некоторые преподаватели уехали туда и сделали вид, что это тот же университет.

Ксения вздохнула:

– Я помню, такой абсурд.

– Да, – сказала Алина. – Абсурд, который маскируется под норму.

– Вика тогда пошла работать на наш «Юнион». Совсем зелёная. Первый раз держала микрофон в руках. Но она работала от обстрела до обстрела.

Они замолчали. Солнце ложилось на плитку под ногами.

– А к зиме четырнадцатого, – сказала наконец Алёна, – появилась надежда прорваться в Горловку. Но дорога прямым путём была смертельная. На трассе «Красный партизан» стояла водонапорная башня. В мирное время – советский флаг на ней. А тогда – три сразу. ДНР, Украина и Россия. Странное зрелище. Как будто кто-то пытался сказать: «Люди всё ещё люди».

– Но это длилось недолго, – сказала Алина. – Вскоре туда завезли радикалов. И пошло снова.

– Вика всё равно поехала, – сказала Алёна. – Она сказала: «Если я не приеду, они решат, что мы их оставили». У неё была одна сумка. Паспорт. Аккредитация. И молитва о том, что автобус не остановят.

Ксения медленно выдохнула.

– На «Красном партизане» автобус остановили, – продолжила Алина. – Вошли люди с нашивками – знаешь, теми самыми. Языческие символы. У неё дыхание перехватило. Она видела, как мужчин выводят в заброшенный домик рядом. Этот домик она помнит до сих пор. Автобус не ждал тех, кого туда заводили.

– А её не тронули? – спросила Ксения тихо.

– Пронесло, – ответила Алёна. – Как говорят – на волоске. Она потом говорила: «Страх – это лёгкий вес. Решение – тяжёлый». Она вернулась и работала дальше. Потом уже в конце января трасса полностью перешла под наш контроль и дорога домой к родителям для неё стала короткой.

Алина тихо сказала:

– Вот такая у неё биография. Просто человек, который сделал то, что должен был.

– Приезжайте всей редакцией, – сказала Ксения. Уже не как предложение – как просьба. – Здесь много, что надо снимать честно. И про школу. И про людей. И про то, как мы возвращаемся.

Алёна кивнула сразу. Алина улыбнулась – мягко, уверенно: