На ростовском направлении. Южный фронт в боях на Миусе. Январь-август 1943 г. - Максим Валерьевич Медведев

Уже 2 августа войска Южного фронта отошли на исходный рубеж к восточному берегу Миуса. Южный фронт в ходе Миусской операции понес большие потери – 106 185 воинов убитыми, ранеными и пропавшими без вести[233]. Общие потери 6-й полевой армии противника за этот период составили 21 369 чел.[234] Несмотря на численное превосходство советских войск, потери Южного фронта в операции превалировали над убылью людских сил противника. Однако здесь стоит учитывать и намеренное сокрытие реальных цифр понесенного ущерба с обеих сторон.

В воспоминаниях ветерана 87-й гвардейской стрелковой дивизии В.Т. Непрокина о неудачах июльского прорыва говорилось: «Приказ на отвод войск поступает с опозда нием, и командиры батальонов не в силах навести мало-мальский порядок… На левом берегу Миуса как у себя дома. Занимают ту же траншею, только теперь затопленную дождем… Все чувствуют себя виноватыми…»[235] В этом высказывании можно заметить понимание бойцами и младшими офицерами недочетов вышестоящего командования, которые привели к незавершенному характеру наступательной операции.

Неудачи прорыва были отмечены начальником Генерального штаба А.М. Василевским, проводившим после операции совещание в штабе 2-й гвардейской армии. Тогда маршал указал на несколько причин безрезультатного исхода наступления. Во-первых – небольшая плотность войск в полосе наступления. Во-вторых – потеря внезапности удара. В конечном итоге за передовой линией немецкой обороны у противника оказались дополнительные силы, наличие которых советское командование не предвидело. По мнению А.М. Василевского, окончательного поражения армии не случилось благодаря отличной подготовке личного состава[236].

К тому же многочисленные авиационные бомбарди ровки по боевым порядкам советской пехоты поднимали облака пыли, тем самым уменьшали наступающим красноармейцам видимость направлений. Многие бойцы отме чали в те дни ярко палящее солнце в безоблачном небе, высокую температуру воздуха и обжигающий ветер[237]. Такая обстановка создавала трудности бойцам Южного фронта в июле 1943 г., сказываясь на них излишним переутомлением и падением общей интенсивности наступления войск.

Таким образом, Миусская наступательная операция (17 июля – 2 августа 1943 г.) завершилась неудачей. Отсутствие опыта прорыва такого мощного оборонительного рубежа, каким был немецкий Миус-фронт, стало одной из основных причин поражения, хотя попытки прорыва ранее уже проводились. Совершивший контрудар по советским частям 2-й танковый корпус СС полностью парализовал наступление правого фланга Южного фронта. Большим просчетом командующего Южным фронтом И.Ф. Толбухина была слабая плотность войск на стыке флангов 2-й гвардейской и 5-й ударной армий, из-за чего полки 3-й и 33-й гвардейских стрелковых дивизий оказались в окружении.

Следующей причиной стал недостаток боеприпасов (мин, снарядов) в советских соединениях и запоздалый приказ на отвод войск к рубежам обороны. Парадокс в том, что в этом немалую роль сыграл климатический фактор, так же как и в феврале 1943 г. Оперативная поставка арсенала боепитания была крайне затруднена по причине бездорожья после дождей в конце июля. Несмотря на то что это было лето, в тот момент оказалось достаточно одного сильного ливня, чтобы на несколько дней заблокировать движение всего колесного транспорта, сильно нарушив тыловое обеспечение войск Южного фронта.

Тем не менее советское наступление на Миусе отвлекло значительные силы противника из-под Харькова и с Курской дуги. Впечатляющим результатом боевого мастерства советских войск в последние дни операции, 30–31 июля 1943 г., стало сражение против натиска немецких танков. В боях у сел Мариновка, Степановка и высоты 213,9 дивизии 2-го танкового корпуса СС потеряли 239 единиц бронетехники[238]. Потери немецкого корпуса в эти дни вдвое превысили потери эсэсовских танков в битве под Прохоровкой. Однако на Миусе заслуга в столь ярком боевом успехе принадлежала в основном советским артиллеристам, бронебойщикам и пехотинцам, проявившим воинское искусство и отвагу. Понесенные немецкой группой армий «Юг» и 6-й полевой армией вермахта потери в боях на Миусе впоследствии отразились на ударной мощи подвижных соединений противника, которая теперь была сильно подорвана. Данный фактор помог Воронежскому и Степному фронтам в развитии наступления на белгородско-харьковском направлении. Июльское наступление Южного фронта заложило основу для успеха следующей операции. Через две недели на Миусе начался штурм, позволивший Южному фронту в конце августа 1943 г. полностью освободить Ростовскую область и развивать наступление на Донбасс и Таврию.

Решающий удар

После июльской операции войска Южного фронта вернулись на исходный рубеж – на левый берег реки Миус. Неожиданный удар 2-го танкового корпуса СС и просчеты советского командования заставили Ставку ВГК тщательно продумать подготовку к повторной операции. В связи с этим, лично наблюдая за ошибками прошлой операции, маршал А.М. Василевский повлиял на составление нового плана операции Южного фронта. В начале августа 1943 г. Южному и Юго-Западному фронтам было приказано готовиться к дальнейшему наступлению. Директивами Ставки ВГК № 30160 от 6 августа 1943 г. и № 30161 от 10 августа 1943 г. были определены задачи для советских войск в рамках подготовки и проведения Донбасской наступательной операции[239]. Для полного освобождения Ростовской области Южному фронту в первую очередь следовало окончательно прорвать немецкую оборону на реке Миус и ликвидировать таганрогскую группировку противника с дальнейшим развитием удара на Донбасс.

Главный удар планировалось нанести на участке Петрополье – Дмитриевка шириной в 25 км. Для этого, как и в предыдущей операции, к наступлению готовились соединения 28-й, 5-й ударной и 2-й гвардейской армий. На левом фланге фронта 44-я армия должна была блокировать таганрогскую группировку противника, не допустив оттуда передислокации сил противника на северный участок фронта. На правом фланге 51-я армия должна была сохранить имеющееся положение и быть готовой войти в наступление немного позже. Пока не наступил подходящий момент для действий, во втором эшелоне оставались 4-й гвардейский Сталинградский механизированный и 4-й гвардейский Кубанский кавалерийский корпуса[240].

Подготовка к наступлению на некоторых участках фронта усложнялась санитарной ситуацией, вызванной незахороненными останками немецких солдат еще с дней июльского сражения. Красноармейцы 151-й стрелковой дивизии 44-й армии так оценивали данную обстановку: «День 8 августа был очень жарким. После ливня стало душно, и со стороны скатов, на которых продолжали лежать сотни немецких трупов, потянуло тяжелым тлетворным смрадом. Мы не знали, куда деваться от этого зловония. Особенно тяжело переносили смрад и вид разлагающихся трупов молодые ребята. Многие в этих условиях не могли ничего есть, некоторым стало настолько плохо, что потребовалась помощь медиков»[241]. Наладить санитарные условия стало возможным благодаря договоренности с противником о временном прекращении огня для эвакуации тел убитых. Судя по всему, этому мешала напряженная обстановка в первые дни после окончания предыдущих наступательных действий Южного фронта.

Затишье перед началом наступления Южного фронта в Донбасской наступательной операции не для всех стало возможностью отдыха. На долю инженерных войск выпала