Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

И это было беспокойное «племя». В отличие от фольксдойче, которых команда Хоффмайера переселяла в оккупированную Польшу до лета 1941 года, черноморские немцы изначально проявляли меньше интереса к тому, чтобы предстать перед нацистскими властями как образцовые сторонники режима. Гораздо важнее для них было отомстить. Вместо того чтобы скрывать компрометирующие факты из страха быть оставленными на произвол судьбы под властью Советов, черноморские немцы использовали паранойю зондеркоманды R по поводу евреев и коммунистов, чтобы расправиться со своими местными врагами. Однако нацистская подозрительность была палкой о двух концах: с одной стороны, она позволяла местным доносчикам расправляться с оппонентами под прикрытием «расовой очистки», с другой – усиливала недоверие со стороны СС к расовой и политической благонадежности самих информаторов.

К осени 1941 года уровень подозрительности в зондеркоманде R по отношению к местным этническим немцам достиг таких масштабов, что высшее командование стало открыто признавать: транснистрийские фольксдойче не соответствуют ожиданиям СС. В декабре 1941 года Хоффмайер отложил в сторону утвержденные Гиммлером десятью месяцами ранее критерии классификации этнических немцев[399]. Вместо многоступенчатой системы Немецкого народного списка, применявшейся в оккупированной Польше, он ввел упрощенную схему, в которой сохранялся лишь один главный критерий – происхождение[400]. Теперь сотрудникам зондеркоманды R предписывалось выдавать удостоверение о принадлежности к немецкой народности лицам, у которых оба родителя были чистыми этническими немцами, а также тем, кто проживал с лицами чужой или преимущественно чужой расы[401]. В последнем случае Хоффмайер поручал своим подчиненным принимать решение в индивидуальном порядке, опираясь на общее впечатление от семьи[402].

Позже Зиберт объяснил, почему в Транснистрии понадобились такие упрощенные критерии. В одном из приказов 1942 года он заявил: «Предпосылки для учета лиц немецкой национальности на бывших советских территориях существенно отличаются от опыта, полученного в восточных районах Германии. Фольксдойче в Советском Союзе никогда не имели возможности участвовать в политике, поскольку любая политическая активность означала смерть или по меньшей мере депортацию и ссылку. Культурная жизнь этнических немцев была в равной степени регламентирована и стандартизирована советским режимом»[403].

Таким образом, осознав, что существующие критерии выявления фольксдойче неприменимы к условиям Транснистрии, командование зондеркоманды R фактически сняло с себя ответственность за точное определение этнической принадлежности. Хоффмайер и его заместители полагали, что полевые сотрудники Фольксдойче Миттельштелле «сами узнают настоящих фольксдойче, когда встретят их».

Оставшись почти без инструкций, местные командиры Фольксдойче Миттельштелле начали классифицировать жителей региона на свое усмотрение. Даже импровизированные указания Хоффмайера и Зиберта, по признанию одного из бывших сотрудников Фольксдойче Миттельштелле, находившегося в Транснистрии, «не реализовывались последовательно»[404]. Рассеянные по всей территории, без четких критериев и центрального контроля, командования районных подразделений попросту изобретали правила на ходу.

Этническая классификация Фольксдойче Миттельштелле в Одессе

Восстановить, как именно на практике осуществлялась этническая классификация в Транснистрии, чрезвычайно трудно. Единственным ее постоянным элементом была полная непоследовательность. Сохранившиеся документы содержат лишь фрагментарные сведения и практически не раскрывают, как подчиненные Хоффмайера отбирали местных фольксдойче. Кроме того, послевоенные расследования деятельности зондеркоманды R в основном сосредоточились на ее участии в холокосте, а не на расово-этнической политике. Однако одно исключение все же существует – благодаря ошибке прокуратуры ФРГ.

В середине 1960-х годов прокуратура Гамбурга начала расследование деятельности зондеркоманды R в Одессе, ошибочно полагая, что именно находившееся районное подразделение XXV организовало холокост в Транснистрии. Хотя следствие почти не дало сведений о массовых убийствах, оно собрало десятки подробных свидетельств, проливающих свет на практику нацистской этнической классификации в городе.

Попытки Фольксдойче Миттельштелле идентифицировать этнических немцев в Одессе были исключительными, но при этом показательными. Как важнейший порт юга Украины, город представлял собой космополитическую среду, вызывавшую у СС опасения. До войны в Одессе проживала самая большая доля еврейского населения среди всех городов СССР, и СС подозревала, что длительное соседство местных фольксдойче с евреями могло подорвать их «расовую чистоту»[405]. Кроме того, в отличие от фольксдойче в сельской Транснистрии, одесские этнические немцы избежали зачистки, проведенной айнзацгруппой D, в ходе которой были уничтожены сотни предполагаемых коммунистов или людей, состоявших в смешанных браках с евреями. В Одессе СС столкнулась с тем, что считала особенно подозрительным фольксдойче населением.

Вместо того чтобы предложить четкие инструкции, командование районного подразделения XXV получило лишь общее подтверждение обеспокоенности Фольксдойче Миттельштелле в отношении одесских фольксдойче. Как уже упоминалось ранее, чтобы предотвратить дальнейшее «заражение» фольксдойче, СС в Ландау запретила этническим немцам из сельской Транснистрии переселяться в Одессу[406]. Что касается уже проживавших в городе фольксдойче, руководство зондеркоманды R могло только разводить руками. Так, в декабре 1941 года Хоффмайер прямо предписал командованию районного подразделения XXV не применять в Одессе новую схему классификации фольксдойче, утвержденную зондеркомандой R[407]. В результате удостоверения личности фольксдойче, выдаваемые в Одессе, действовали только в пределах самого города. Согласно внутренним правилам зондеркоманды R, фольксдойче, зарегистрированные в одесском отделении Фольксдойче Миттельштелле и затем переехавшие в сельскую местность, подлежали повторной проверке, и в их досье делалась отметка о прежнем проживании в Одессе[408]. Несмотря на уверенность Фольксдойче Миттельштелле в своей способности выявлять этнических немцев в Восточной и Центральной Европе – а в какой-то мере и в сельской Транснистрии, – к одесским кандидатам на включение в фольксдойче подходили с таким подозрением, что даже не сочли возможным выдать для них общие методические рекомендации.

Хотя зондеркоманда R столкнулась, по ее мнению, с особыми трудностями при выявлении одесских фольксдойче, практика этнической классификации районного подразделения XXV иллюстрирует усилия Фольксдойче Миттельштелле по поиску этнических немцев в южной Украине. Прибыв вслед за немецкими и румынскими военными частями, которые отбили порт у Красной армии в октябре 1941 года, трое сотрудников зондеркоманды R, направленные в Одессу, начали стихийно раздавать временные удостоверения фольксдойче. Иногда статус фольксдойче присваивался просто за то, что местные жители помогали ориентироваться в только что оккупированном городе[409]. В других случаях Фольксдойче Миттельштелле попросту ставила штамп на удостоверениях, уже выданных немецкими военными и СС-структурами для освобождения фольксдойче из румынского заключения[410]. Первоначальные усилия по этнической классификации мало походили даже на те критерии, которые Хоффмайер запретил применять в Одессе районному подразделению XXV.

Материальные привилегии, предоставлявшиеся одесским фольксдойче, и размытые категории СС побудили многих одесситов подать заявку на признание их этническими немцами. Сотрудники Фольксдойче Миттельштелле опасались, что среди более чем 8000 откликнувшихся на объявления, плакаты и громкоговорители районного подразделения