Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

вернулся домой за несколько дней до прибытия зондеркоманды R. Местные жители немедленно донесли на него командиру районного подразделения XX Францу Либлю. Либль организовал показательное заседание, чтобы подтвердить вину Ц.

Как позднее описал один из жителей: «Все жители нашего поселения, включая детей постарше, были вызваны на это собрание. С одной стороны зала сидели женщины и дети, чьи мужья и отцы были депортированы русскими. С другой стороны – остальное население. Члены команды задавали женам депортированных вопросы о высылке их мужей. Было установлено, что Ц. несет за это ответственность. Его спросили, сколько у него денег. Он признался, что немного. Однако при обыске в его доме нашли крупную сумму денег. Его обвинили в том, что он живет в достатке, в то время как жены и дети депортированных страдают от бедности. Ему задали вопрос: как он намерен искупить свою вину? Он ответил, что готов работать день и ночь. Тогда члены команды сообщили ему, что он может выбрать только между повешением и расстрелом. Сначала собирались повесить его перед зданием муниципалитета, но по просьбе тогдашнего бургомистра К. Франца Ц. не повесили, а расстрелял»[345].

Командиры Фольксдойче Миттельштелле, такие как Либль, не ограничивались лишь выявлением и устранением расовых и политических «врагов» внутри подведомственных общин; они стремились дать четкий сигнал местному населению о смертельной серьезности миссии зондеркоманды R в Транснистрии.

Второй особенностью этих начальных убийств стало все более активное участие самих местных жителей. Хотя доносов было множество, участники послевоенных допросов редко признавались в том, что они играли какую-либо активную роль в этих событиях. Подобные признания неизбежно влекли бы за собой подозрения в соучастии в убийствах. Эдвард Э., бывший житель Хелененталя, дал западногерманским следователям исключительное, хотя и сомнительное по достоверности, свидетельство о своем участии в доносе. Его отца арестовали сотрудники советской госбезопасности в 1934 году, и он погиб в лагере. Эдвард и его сестра винили в этом соседку, некую госпожу Ш., и вскоре после прибытия зондеркоманды R обратились к назначенному немцами бургомистру Хелененталя с обвинениями, настаивая, чтобы тот сообщил об этом командиру, унтерштурмфюреру СС Вальтеру Надольны. По словам Э., Надольны не стал наказывать госпожу Ш., а вместо этого выслал ее в Одессу[346]. Этот результат был очень удобен для Э. в Западной Германии 1960-х годов, однако вряд ли соответствует действительности: согласно распоряжениям, Фольксдойче Миттельштелле строго запрещала перевод фольксдойче в Одессу, а о личном участии Надольны в расстрелах местных евреев имеются убедительные доказательства[347]. Судьба госпожи Ш., скорее всего, была такой же, как и у многих других подозреваемых в еврейском происхождении и связях с коммунистами в регионах, управляемых Фольксдойче Миттельштелле.

Местные жители не только доносили друг на друга СС, но и порой сами участвовали в убийствах – в составе отрядов «Зельбстшутц». Показательна история преследования Фридриха М., бывшего председателя сельсовета в поселке Нойдорф, расположенном примерно в 60 км к северо-западу от Одессы[348]. Соседи обвинили его в том, что он присваивал имущество односельчан, которых советские власти объявляли кулаками[349]. Согласно ряду послевоенных свидетельств, во время коллективизации М. регулярно насиловал жен тех крестьян, чью собственность он конфисковывал. За это преступление якобы он был осужден советским судом на семь лет[350]. После освобождения незадолго до начала войны он перебрался в Первомайск – то ли потому, что ему не разрешили вернуться в родной поселок, то ли опасаясь мести[351]. Однако в Первомайске его узнала Каролина Х., одна из его предполагаемых жертв. Вернувшись в Нойдорф, она донесла на него местному командиру, унтерштурмфюреру СС Маттеусу Кёли[352]. По его запросу германские власти арестовали М. в Первомайске и вернули его в Нойдорф для допроса[353]. В местном штабе Кёли приказал подвергнуть его принудительным работам под охраной милиции, а также разрешил тем, кто его обвинял, избить его – в результате у М. оказалось семь сломанных ребер[354]. После избиения по приказу Кёли члены «Зельбстшутц» вывезли М. на огород в полукилометре от поселка, заставили вырыть себе могилу и расстреляли. Кёли отказал жене убитого в просьбе перенести тело мужа на кладбище Нойдорфа[355]. Под прикрытием выполнения «нацистской миссии» локальная кампания казней, развернутая зондеркомандой R осенью 1941 года, предоставила многим жителям сельской Транснистрии возможность отомстить своим соседям за пережитое в годы советской власти.

Укрепление позиций немецкого этноса в Транснистрии

Пока зондеркоманда R выявляла и уничтожала подозреваемых в расовой и политической неблагонадежности жителей транснистрийских поселений, подведомственных Фольксдойче Миттельштелле, она одновременно разворачивала амбициозную программу по обеспечению экономического господства немецкоязычного населения региона. Годы советской власти обернулись для исторически зажиточных фольксдойче тяжелым разорением. Якоб Файнингер, этнический немец из Фриденхайма – немецкоязычного поселения близ Раштатта, – служит наглядным примером крайней нищеты, в которой оказалась эта группа накануне вторжения. До прихода оккупационных сил Файнингер жил в каменном доме площадью 50 квадратных метров с земляным полом, без водопровода и электричества. В его хозяйстве имелся лишь небольшой огород, две коровы, две свиньи, две овцы, пять гусей и дюжина кур. Он окончил четыре класса начальной школы, а девятый ребенок в семье умер при родах в 1942 году[356]. Подобный уровень жизни был типичен для сельских этнических немцев региона накануне оккупации, а организованный отступающей Красной армией принцип выжженной земли, вкупе с румынским мародерством, еще сильнее подорвали материальное положение местных фольксдойче. Когда зондеркоманда R прибыла в Транснистрию, черноморские немцы представляли собой одну из самых, если не самую, обнищавшую общину фольксдойче, с какой приходилось сталкиваться ее сотрудникам в ходе всех операций на Востоке.

Свою задачу по возвращению этническим немцам ведущей экономической позиции в регионе зондеркоманда R решала двумя путями – и оба вызывали возмущение румынских властей. Во-первых, Фольксдойче Миттельштелле направляла экономические ресурсы именно фольксдойче. Главным богатством Транснистрии была земля: 70 % сельского населения трудились на более чем 3100 коллективных хозяйствах[357].

Зондеркоманда R ликвидировала множество колхозов и передала землю, сельскохозяйственную технику и скот местным фольксдойче. Во всех сельских районах Транснистрии командующие районными подразделениями поощряли этнических немцев к самостоятельному возделыванию земли[358]. Иногда подчиненные Хоффмайера распределяли земли бывших колхозов в соответствии с дореволюционными земельными притязаниями фольксдойче[359]. В других случаях коллективные земли просто делили поровну между местными жителями немецкого происхождения[360].

Руководители районных подразделений также изымали тракторы из ближайших машинно-тракторных станций и передавали их этническим немцам[361]. Некоторые предприимчивые офицеры ездили за техникой даже в