Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

одесская администрация Фольксдойче Миттельштелле нередко вступала в устойчивые отношения с офисным персоналом[424]. Так, вскоре после начала работы в качестве секретаря, Бек завела открытую любовную связь с женатым начальником районного подразделения Одессы Хансом-Йоахимом Гёрбигом и даже сопровождала его на официальных мероприятиях[425]. В 1942 году Бек поручила местному ювелиру переплавить золотые рубли в два обручальных кольца, которые она вручила Гёрбигу[426]. После того как в марте 1944 года немцы и значительная часть фольксдойче были эвакуированы из Одессы, Гёрбиг разыскал Бек в переселенческом лагере Фольксдойче Миттельштелле в Острово (Польша) и увез ее в романтическую поездку в Вену, где ими был зачат ребенок[427].

Аналогично после работы помощницей Клаасена Эдит Херлих завела роман с начальником бухгалтерии зондеркоманды R, СС-обершарфюрером Хансом Франком[428]. Позднее они поженились[429]. Неприязнь Киршштайна к Бек, впрочем, не распространялась на других переводчиц районного подразделения XXV. Вскоре после прибытия в Транснистрию он начал отношения с Ингеборг Хирш – полиглотом, дочерью довоенного немецкого вице-консула в Кишиневе и единственной секретаршей из числа рейхснемцев, прикрепленной к районному подразделению XXV[430]. Когда Хирш и еще не разведенный Киршштайн покидали Одессу, она была на четвертом месяце беременности[431]. Поглощенные личными связями, сотрудники СС в составе Фольксдойче Миттельштелле либо намеренно, либо по небрежности закрывали глаза на продолжающиеся злоупотребления со стороны переводчиц, использовавших в своих целях хаотичную систему идентификации.

Этническая классификация Фольксдойче Миттельштелле в сельской Транснистрии

Воссоздать процесс, по которому зондеркоманда R идентифицировала этнических немцев в сельской местности вокруг Одессы, значительно сложнее. Имеющиеся документы свидетельствуют о том, что, как и в Одессе, программа этнической классификации СС в сельской Транснистрии в значительной степени опиралась на помощь местного населения. Однако, в отличие от Одессы, где горожане стремились получить удостоверения этнических немцев, за ее пределами местные жители пытались попасть в состав местных отрядов самообороны «Зельбстшутц». Осенью 1941 года командиры Фольксдойче Миттельштелле на сельском юге Украины сосредоточились на создании таких отрядов, чтобы противодействовать влиянию Румынии. Столкнувшись с нехваткой кадров, они поручили формирование этих подразделений якобы надежным местным жителям, которые и составляли списки участников. Поскольку персонала катастрофически не хватало, районные подразделения стали отождествлять членство в отряде самообороны с принадлежностью к этническим немцам. Ведь кто мог быть более немцем, чем те, кто помогал СС в их постоянных стычках с румынскими властями?

Как и в Одессе, сельские жители Транснистрии быстро уловили эту логическую уловку. Создание отряда самообороны при районном подразделении XI в районе фольксдойче-поселения Растатт осенью 1941 года служит ярким примером. После того как штаб подразделения был размещен в здании бывшего католического приходского дома в Растатте в октябре 1941 года, его руководитель СС-оберштурмфюрер Рудольф Хартунг и трое его подчиненных (СС-унтерштурмфюрер Йоханн Штеттлер[432], обершарфюрер НСКК Вальтер Петерсен[433] и член НСКК Ханс Гляйх[434]) объехали три другие фольксдойче-деревни и два коллективных хозяйства, находящихся в зоне ответственности их районного подразделения[435].

Прибыв в колхоз «Богдановка» примерно в 12 километрах к северу от Растатта, они обнаружили неоднозначную картину. Возможно, благодаря небольшим размерам хозяйства его техника и скот уцелели при отступлении Красной армии и не были разграблены румынами[436]. Однако Хартунг был обеспокоен этническим составом колхоза. При коллективизации советские власти объединили два отдельных поселка – один немецкий и один украинский – в одно хозяйство. Хотя в советский период населенные пункты Коминтерн (преимущественно украинский) и Нойдорф (в основном немецкоязычный) обладали определенной административной автономией, этнические границы колхоза оставались размытыми[437].

Семья Эбеналь – доминирующая в поселке Нойдорф – иллюстрирует этническую проницаемость довоенных границ. В 1941 году примерно пятьдесят человек, практически все население деревни, состояли в родстве друг с другом по крови или по браку[438]. В состав этой большой семьи входили и не-немцы. Так, ветеринарный фельдшер Иван Пастущенко женился на представительнице семьи в 1935 году и стал отцом нескольких детей[439].

Брат жены Пастущенко, Александр Оргиганов, этнический русский и тракторист колхоза «Коминтерн», также стал частью семьи[440]. Дальний родственник Вальдемар Хюбнер проживал в немецкой части колхоза «Богдановка» вместе со своей русской женой Ниной[441]. Хотя инфраструктура колхоза и наличие немецкоязычного населения казались привлекательными, Хартунг и его коллеги понимали необходимость идентифицировать фольксдойче. Игнорируя расплывчатые приказы начальства о том, как определять этничность, Хартунг, как и его коллеги в Одессе, просто поручил классификацию местным жителям, которых он считал надежными этническими немцами. В Нойдорфе он назначил Иосифа Фалтиса бургомистром[442], а Иоганна Бюхлера – командиром местного отряда самообороны[443]. Удовлетворив просьбу Бюхлера о включении в состав его заместителей местных жителей Иоганна Кюльвайна и Иосифа Хасса, Хартунг поручил Фалтису и Бюхлеру сформировать отряд самообороны в Нойдорфе[444]. Таким образом, делегируя создание милиции своим фольксдойче-помощникам, Хартунг фактически позволил местным жителям самим очертить границы немецкости.

Для местных жителей членство в отряде было крайне привлекательным, поскольку классификация, а точнее – самоидентификация как фольксдойче открывала доступ к благам, обещанным Третьим рейхом лояльным этническим немцам. В отличие от своих ненемецких соседей, члены отряда самообороны колхоза «Богдановка» получили расширенные и наиболее плодородные участки, что фактически означало конец коллективного земледелия[445]. Более того, по приказу Хартунга Бюхлер конфисковал скот колхоза «Богдановка» и технику местной машинно-тракторной станции, ранее использовавшуюся совместно с украинским населением, и передал их исключительно членам «Зельбстшутц». Поскольку полученные трактора и лошади были единственным средством для весеннего сева, первичное распределение собственности со стороны СС дало жителям Нойдорфа наглядное представление о новой расовой иерархии, устанавливаемой германскими властями[446].

Поскольку членство в отряде означало получение привилегий, многоэтническая семья Эбеналь постаралась включить в его состав своих родственников, руководствуясь не этническими, а семейными связями. Показательным является включение Александра Оргиганова, русского тракториста из деревни Коминтерн, в состав отряда. Слухи о материальных выгодах, связанных с членством в милиции и, следовательно, с классификацией как фольксдойче, быстро распространились в пределах этой тесно связанной семьи. Когда местные лидеры собирались составить список членов отряда, в командный пункт ворвалась Сильвия, жена Оргиганова и этническая немка, и умоляла своих родственников включить мужа в состав подразделения. Из сострадания к дальней родственнице и ее семье местные руководители в Нойдорфе согласились внести Оргиганова в список[447]. В результате представители семьи Эбеналь, не являвшиеся этническими немцами, составили до 20 % состава отряда Нойдорфа, тем самым нарушив расовые установки СС в этом населенном пункте. Как и в Одессе, участие