«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

– Сколько вас? – спросил Мясоед.

– Трое, – слабым и напуганным голосом ответил украинский солдат.

– Где ещё двое?

– Один со мной, второй справа от вас в окопе.

– Почему я их не вижу? – продолжил Мясоед и жестом дал Александру команду контролировать правый сектор.

– Они ранены.

– Да мне по хрену, ранены они или нет. Выкидывай оружие – и свое, и их. Живо!

Украинский солдат скрылся в окопе и начал там копошиться.

Мясоед напрягся и, подтвердив Симону свою команду контролировать правый сектор, осторожно стал приближаться к укрытию, где был украинский солдат.

– Какого хрена ты там тормозишь? Я сейчас весь магазин в тебя всажу, сука! Ствол выкидывай, я сказал, живо, б***ь!

Из окопа вылетел сначала один автомат и следом второй. Мясоед немного успокоился, но бдительности не терял.

– Раненого вытаскивай!

Украинский боец вылез из укрытия и за лямки разгрузочного жилета вытащил своего товарища на поляну.

– Иди второго вытаскивай, живо!

Солдат на полусогнутых ногах, то ли от страха, то ли от бессилия, побежал к другому укрытию, смешно расставив руки в стороны, словно ребёнок в детстве, изображающий самолет. Он подбежал к кустарнику и, не опуская рук, «пошёл на посадку», что-то высматривая в кустарнике. Наконец из кустов вылетел третий автомат, и всё так же, за лямки разгрузки, он вытянул на поляну своего второго товарища. Мясоед успокоился, его автомат снова болтался сбоку. Он подошёл к лежащим на земле солдатам.

– Ну чё, парни, сами идти сможете? – спросил он почти дружелюбным тоном.

В ответ ему оба раненых мужчины отрицательно помотали головой.

– Ну и ладно.

Он быстро вскинул свой автомат, и прозвучало два одиночных выстрела.

Повернувшись к третьему, он спросил:

– А ты?

Худой и бледный парень утвердительно быстро закивал головой. Он выглядел настолько нелепо в своем обличье, что впору бы расхохотаться. Но обстановка совсем к этому не располагала.

– Ты кто, нацик? – продолжил опрос Мясоед, держа свой автомат на изготовке, в любую секунду готовый выстрелить.

– Нет-нет. Я мобилизованный!

– Откуда родом?

– Из Одессы.

– Когда на позицию зашёл?

– Сегодня утром.

– Почему?

– Сменили по ротации другую группу.

– Где та группа?

– На пикапах уехали.

– Куда?

– Я не знаю, это не знакомая нам группа. Какие-то спецы.

– Ладно, встань на колени, руки за голову и жди. Сейчас пойдём.

Мясоед поднял украинские автоматы и зашвырнул их в кусты. Подойдя к Симону, он передал ему рацию и сказал:

– Метров двести на север. Там тебя наши встретят. Я предупредил. А я пойду это чучело отведу, – Мясоед кивнул головой в сторону пленного, стоящего на коленях с руками за головой.

Украинца трясло, то ли от утреннего озноба, то ли от страха и ожидания ежесекундного выстрела в затылок.

– Давай, братик, фарта вам армейского. Возвращайся за своими и двигайте самостоятельно. Бог даст, свидимся, – Мясоед хлопнул Александра по плечу и пошёл обратно.

Проходя мимо хохла, он отвесил ему подзатыльник и приказал следовать за ним. Не оборачиваясь и не обращая внимания на то, что за спиной у него идёт враг, Мясоед удалялся в обратном направлении. Пленный хохол спешил за ним на полусогнутых ногах, со съехавшей набок каской. Его так никто и не досмотрел. В его разгрузке были гранаты, которые никто не изъял и которые он мог применить в любую секунду. Но почему-то это совершенно никого не волновало.

Александр вернулся за своими, жестом поднял их и показал направление движения. Бойцы двинулись дальше.

Лес заметно вытянулся и стал реже. Справа хорошо просматривалась насыпь железной дороги, а слева дальняя посадка за сельскохозяйственным полем, где уже хозяйничали укропы. Кругом валялись тела погибших, свежие и, по всей видимости, уже прошлогодние, чёрные и высушенные. По сгнившей форме даже невозможно было определить, чьи они были: наши или украинские. Рядом с ними были разбросаны размокшие и полусгнившие марлевые повязки из индивидуальных аптечек, пустые шприц-тюбики от обезбола и огрызки рассыпавшихся на солнце резиновых жгутов. Всё это говорило об их долгой и мучительной смерти, что погибли они не сразу и какое-то время, ожидая эвакуации, боролись за свои жизни. Но помощь к ним так и не пришла, и они отправились в мир иной то ли от голода, то ли от холода, то ли от полученных ранений.

– Блин, вы чего как на параде? Ну-ка, сели все живо! – услышал Александр голос из кустов. Бойцы быстро выполнили команду и замерли.

– Старший ко мне, остальные – принять изготовку к бою. Осторожно, работают снайперы, – скомандовал тот же голос.

Александр отделился от основной группы и перебежками приблизился к кустам.

– Давай ныряй, – дал подсказку к действию голос. Высунувшаяся из плотного кустарника рука схватила Александра за разгрузку и дёрнула. Симон кубарем влетел в укрытие.

– Ни хрена себе, парни, вы на расслабоне тут гуляете. Вы кто такие?

– Парни Варяга, – приводя себя в порядок, ответил Александр.

Молодой улыбчивый парень с интересом разглядывал Симона. На вид ему было лет тридцать.

– Да я смотрю, что вам, парням Варяга, жить совсем не хочется. Это вы на смену Сумраку пришли?

– Так точно. Мы.

– Понятно, это хорошо, а то я уж думал, что на смену та группа шла, которую утром на железке покрошили на винегрет.

– Это тоже наши были. Мы тремя отделениями заход делали. Здесь второе отделение заходило.

– Ясно. Второго отделения больше нет у вас.

– Вот же… – Александра неприятным грузом накрыла эта новость. Ещё вчера он шутил с парнями, а их уже нет.

– Сколько с тобой? – не обращая внимания на эмоции собеседника, продолжил молодой.

– Десять, то есть уже девять. Один – двухсотый.

– Понял. Да, маловато.

– А третье отделение наше где, не в курсе?

– В курсе, в курсе. Они чуть промахнулись и вместо «Пистолета» в соседнюю «Линейку» забрели. Мы были уверены, что там укры хозяйничают, а оказалось, что пусто. Повезло им. Короче, они там пока тормознутся. Мы их усилим людьми, как сможем. Ну а вы тут сами держитесь. В связи с тем, что начало «Линейки» наше, вам все внимание на западный фланг, а тут открытка метров шестьсот. Укры вряд ли через поле сунутся. Мы их сразу артой перемелем тогда. Так что особое внимание на южную сторону «Линейки». Вся длина «Линейки» по протяженности на карте равна десяти сантиметрам, значит, по середине – пять сантиметров. Пять сантиметров – это прямая видимость, вот и контроль всего – начиная с пяти сантиметров и до двух где-то. Первый сантиметр – наш, второй – буферная зона. Если что, своим помогать будете.