Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

главнокомандующему Западным фронтом генералу А. Е. Эверту, добавив: «Верховный главнокомандующий повелел исполнить эту просьбу, принять меры к сохранению»[290]. Одновременно Николай II уведомлял княгиню: «Письмо Ваше получил. Озаботился, чтобы желание Ваше было исполнено»[291].

Позже, в сентябре, начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев проявил заботу о сохранении усадьбы и имения графа Венедикта Тышкевича, приказав командованию 10-й армии, в полосе действий войск которой находились усадьба и имение («в лесах между Ивенец и Першай»), отдать распоряжение, чтобы названные объекты «не подверглись разорению, не вызванным военными соображениями»[292].

До крайнего разорения реквизициями военных властей было доведено население прифронтовой полосы. Озабоченные «критическим положением населения не занятой неприятелем полосы Новогрудского уезда», А. Радзивилл, М. Святополк-Мирский и И. Кашиц 14 октября 1915 г. сообщали об этом начальнику штаба Верховного главнокомандующего и просили «о срочном распоряжении прекратить дальнейшее истощение фуража в крае»[293]. Генерал М. В. Алексеев тут же, 18 октября, отреагировал на обращение, передав его содержание главнокомандующему Западным фронтом генералу А. Е. Эверту «для зависящего распоряжения».

Уже на второй день, 19 октября, генерал А. Е. Эверт через своего начальника штаба М. Ф. Квецинского информировал генерала М. В. Алексеева о том, что им «уже давно сделано распоряжение оставить крестьянам по одной корове и лошади на двор, а помещику необходимое количество коров и лошадей, смотря по хозяйству, и корм для их прокормления, а реквизировать лишь что сверх того», и что им «вновь подтверждается [это] командующим армиями к исполнению»[294].

Таким образом, процесс «великого отступления» русских войск Северо-Западного фронта под ударами германских войск сопровождался поспешными реквизициями у населения лошадей, крупного рогатого скота, зерна и фуража для войск, принудительным и добровольным выселением жителей и уничтожением оставляемого ими жилья, имущества и посевов. Попытки Верховного командования под влиянием нараставшего недовольства обращенного в беженство населения прекратить принудительное выселение жителей оставляемых мест, отменить тактику «выжженной земли» полного успеха не имели. Насильственные меры к мирным жителям со стороны военных и гражданских властей, такие как реквизиции и выселение с уничтожением жилья и оставшегося имущества, во многих местах продолжались вплоть до стабилизации линии фронта.

Эвакуация правительственных учреждений и учебных заведений с персоналом служащих и их семьями проходила более организованно, на основе разработанного и утвержденного военными властями «Временного положения о вывозе за счет казны по военным обстоятельствам государственного имущества, правительственных учреждений, служащих и их семейств». Для их вывоза предоставлялся железнодорожный транспорт, выдавались из казны денежные субсидии.

Совершенно неподготовленными были власти к эвакуации фабрично-заводских предприятий и материалов промышленного производства, других материальных ценностей. В начальный период – до осени 1915 г. – не было плана эвакуации предприятий, последняя проводилась стихийно, без единой системы, а в условиях стремительного наступления германских войск и быстрого отступления русских – поспешно и неорганизованно. Из-за недостатка транспортных средств (железнодорожный транспорт в первую очередь производил военные перевозки) заводское оборудование по снятии наиболее ценных деталей, особенно медных, подлежало уничтожению. Владельцы частных предприятий, за редким исключением, не имели возможности вывезти оборудование и имущество за счет казны. Преимущество в этом отводилось тому, что «работало на государственную оборону», то есть стратегически важным сырью и материалам.

Глава 6

Проблема беженства мирных жителей и ее решение на белорусских землях

Проблема беженства является одной из самых трагичных в истории Первой мировой войны. Она стала проявляться уже в результате первых военных сражений и приняла массовый характер в то время, когда маневренный период войны перерос в позиционный, когда фронт военных действий стал сплошным и, передвигаясь, все сметал на своем пути.

Беженство было как добровольным, так и принудительным.

Добровольным прежде всего в местах фортификационных укреплений и крепостных районов, где сражения принимали затяжной и разрушительный характер, с наиболее плотным применением артиллерийского огня.

Принудительным – в основном по причине применения Верховным командованием русской армии тактики «выжженной земли», разрушения и опустошения оставляемых под напором противника территорий с целью усложнить и замедлить его продвижение. Принудительное выселение особенно широко применялось весной – в начале лета 1915 г., когда русская армия под ударами германских войск, имевших превосходство в вооружении, особенно в тяжелой артиллерии, чтобы избежать окружения и разгрома, отходила в глубь страны, оставляя одну позицию за другой. Население оставляемых мест по приказу военных и гражданских властей выселялось. Захватив самые необходимые пожитки, оно многими десятками тысяч, в основном гужевым транспортом и пешим порядком, перед отступавшими войсками двигалось на восток.

Сняв огромные массы людей с насиженных мест, в одночасье лишив их своего крова и всего нажитого, власти не подготовили плана и условий эвакуации. И неслучайно, так как, развязывая войну, противоборствующие стороны рассчитывали на ее кратковременность, быстрый разгром противника. Именно поэтому действия властей по эвакуации населения были разрозненными и стихийными. Государственной помощи беженцам первое время почти никакой не оказывалось. Лишь добровольные и общественные организации, такие как Всероссийский земский союз (ВЗС), Всероссийский союз городов (ВСГ) и Комитет Великой княжны Татьяны Николаевны (Татьянинский комитет), действовавшие к этому времени на Северо-Западном фронте по оказанию помощи больным и раненым воинам, по распоряжению командования приняли на себя попечительство и о беженцах, что было далеко недостаточным.

Естественно, причиняемый населению материальный и моральный ущерб, обращение его в беженство вызывали недовольство властью. Уже 20 июня 1915 г. прибывшие с Северо-Западного фронта в Ставку Верховного главнокомандующего председатель Татьянинского комитета А. Б. Нейдгарт и граф С. И. Велепольский доложили об «унынии, озлоблении и смуте» среди населения, порождаемых «бессистемностью эвакуационных распоряжений», «уничтожением целых селений на некоторых корпусных участках», «частного имущества без оценки и права сохранения его владельцами»; о понимании населением таких действий как «меры репрессии». Верховный тотчас же по прямому проводу «срочно», «секретно» отдал распоряжение главнокомандующему Северо-Западным фронтом генералу М. В. Алексееву: «Прикажите всё это немедленно устранить», то есть прекратить насильственную эвакуацию и уничтожение жилья и частного имущества[295].

Но к этому времени уже были сняты с насиженных мест и двигались на восток сотни тысяч беженцев из Волыни, пределов Польши, Литвы и западных уездов белорусских губерний. Территория Беларуси в силу своего геополитического и военного положения уже тогда стала первым пристанищем для них. 4 июля 1915 г. военные власти потребовали от губернаторов прифронтовых Житомирской, Холмской и Люблинской губерний «безотлагательно принять экстренно энергичные меры к освобождению от беженцев территории, прилегающие к линии фронта», направлять их не по железным дорогам, дабы не создавать помех военным перевозкам, а «по обычным дорогам в Кобринский и Пружанский уезды»[296].

Уже 9 июля руководство благотворительных организаций