Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

Сообщая о принятом решении уездным предводителям дворянства, председателям уездных земских управ и начальникам полиции, губернатор А. Ф. Гире просил их «оказать… всяческое содействие возможно быстрой организации снабжения беженцев в местах их передвижения»[321].

Одновременно принимались меры к упорядочению движения беженцев. Так, 7 сентября заведующий этапно-транспортной частью штаба 2-й армии, предписывая командиру казачьей конной сотни выставить заставы из казаков по 10 человек каждая для регулирования движения обозов 2-й и 10-й армий на дорогах из Молодечно и из Ракова, распорядился выставить заставу в 5 верстах к юго-западу от Минска (в д. Сенница) на Койдановском тракте для направления беженцев и обозов других армий (предполагались обозы 1, 3 и 4-й армий. – М. С.) и направлять их южнее Минска, «не входя в город», на Игуменский тракт для следования к Бобруйску[322].

В этот же день, 7 сентября, минский полицмейстер, «согласно указаний заведующего хозяйственным отделом штаба главнокомандующего Западным фронтом генерала Кислякова», предложил приставам установить полицейские посты в пунктах города и направлять всех беженцев, ехавших с Койдановского, Раковского и Виленского трактов, через Ляховку и Серебрянку на Игуменский тракт[323].

Военные и полицейские власти были обеспокоены переполнением города войсками, обозами и беженцами, предписывали обозам, кроме 2-й и 10-й армий, «проходить 3-й армии от д. Сенница на Смиловичи – южнее Минска, 1-й и 4-й армий, обогнув Минск справа, следовать на Свислочь». Въезд обозов (за исключением 2-й и 10-й армий), отдельных повозок, скота и беженцев в город был запрещен[324].

Однако, как показало время, все эти принятые меры не дали ожидаемых результатов. Уже 15 сентября на специально созванном заседании Особого совещания по вопросу урегулирования движения беженцев в г. Минске и его окрестностях минский губернатор А. Ф. Гире на основе своих «личных наблюдений и донесений подведомственных должностных лиц» изложил мрачную картину массового скопления беженцев в Минске и его окрестностях, достигавшего «нескольких десятков тысяч с детьми, повозками, лошадьми и рогатым скотом»[325].

Разбив их на три категории, к первой он отнес безлошадных, прибывших в Минск по железным и грунтовым дорогам, на подводах и пешком. Получив в благотворительных организациях (отделении Татьянинского комитета, главноуполномоченного по устройству беженцев С. И. Зубчанинова) документы на бесплатный проезд по железной дороге, они направлялись на станции Минск Александровской и Минск Либаво-Роменской железных дорог, но так как из-за отсутствия подвижного состава вагонов не подавалось, по нескольку дней сидели «в районе вокзальной территории», набрасываясь на каждый проходящий поезд и усаживаясь в вагоны, на площадки и «вообще где только можно сесть и стать», не считаясь ни с перегруженностью вагона, ни с опасностью для жизни во время движения поезда. Таким путем уезжала лишь незначительная часть беженцев. Большинство же их, численно «все увеличиваясь», оставались на вокзалах, на улицах и площадях под открытым небом, переполняя город, загромождая железнодорожные пути, мешая маневрированию поездов и работе железнодорожников.

Ко второй категории беженцев губернатор отнес «многих имевших лошадей и повозки» и способных передвигаться по грунтовым дорогам, но, подъезжая к городу, стремившихся продать «хотя бы и за бесценок свои перевозочные средства». В поисках реквизиционных комиссий или случайных покупателей они загромождали своими лошадьми и повозками центральные улицы города, препятствуя движению воинских грузов и проходивших через город воинских команд. Оставшись безлошадными, они увеличивали «первую категорию беженцев, стремившихся выехать из Минска по железным дорогам».

Третью категорию беженцев, по словам губернатора, составляли «группирующиеся в окрестностях города партии беженцев, достигающие… нескольких десятков тысяч человек, с детьми, повозками, лошадьми и рогатым скотом». Располагаясь «табором под открытым небом на полях, дорогах и в чужих усадьбах», они рубили «в лесах, садах и усадьбах деревья, изгороди и даже постройки для разведения костров, вызывая массовые жалобы частных владельцев». Причем, образовав «пробку», они сами же были «лишены возможности следовать дальше, пока власти не урегулируют их движение и не укажут дорог, по которым они должны следовать из Минской губернии в другие, более восточные и более далекие от линии боевых действий»[326].

При обсуждении сообщения губернатора выяснилось, что полицейских сил, регулировавших движение беженцев в окрестностях Минска, было «совершенно недостаточно для поддержания планомерного безостановочного следования их на восток». Для обеспечения этого, а также для упреждения проникновения новых партий беженцев в город было принято решение просить начальника губернии усилить состав местной городской полиции за счет эвакуированной в Минск полиции Виленской губернии, а также военное начальство о выделении конных отрядов для поддержания порядка на привокзальной территории и на улицах города, для обслуживания питательных пунктов в окрестностях Минска и регулирования движения в районе Сенницы.

Чтобы облегчить положение несчастных людей, совещание признало необходимым просить Комитет ВЗС Западного фронта «устроить близ вокзала в помещениях бывшего склада Варшавско-Венской ж. д. убежище с врачебно-питательным пунктом для беженцев», находившихся на привокзальной территории, а «для разгрузки» ее, «где собралось уже свыше 6000 беженцев», ходатайствовать перед начальником штаба Западного фронта и представителем главноуполномоченного по устройству беженцев о «крайне необходимой подаче хотя бы по одному поезду в сутки» на железнодорожную станцию Минск, а также в Старые Дороги и Бобруйск, где было «огромное скопление безлошадных беженцев, достигающее многих десятков тысяч»[327].

Совещание приняло решение просить также Комитет ВЗС по устройству беженцев построить врачебно-питательный пункт в окрестностях Минска, чтобы позаботиться «об их размещении в свободных зданиях на время, пока не будет произведена здесь разгрузка скопившихся беженцев», а на всех путях их следования как в Минском, так и Игуменском уезде – открыть пункты для выдачи им фуража, организовав его закупку в других районах и использовав запасы ячменя Интендантства[328].

С наступлением холодов положение беженцев стало еще более критическим. Было очевидно, что без организации перевозок беженцев железнодорожным путем эту проблему не решить. К этому времени, в связи с создавшимися трудностями с военными перевозками и с целью решения проблемы в Ставке Верховного главнокомандующего под председательством начальника штаба генерала М. В. Алексеева с участием начальников снабжения армий, главноуполномоченных по устройству беженцев, представителей управления железных дорог, министерств торговли и промышленности, губернаторов прифронтовых губерний 1 октября состоялось совещание, на котором, в частности, работа железных дорог по перевозке беженцев была признана неудовлетворительной. Был отмечен целый ряд случаев непродуманной отправки беженцев в пункты назначения, частые задержки вагонов с ними в узлах ожидания. Констатировалось, что в Минской, Могилевской, Витебской, Смоленской и Псковской губерниях гужевым путем двигалось 450–500 тыс. человек. Особенно много беженцев находилось между Минском и Смоленском, Гомелем и Брянском. Было принято решение организовать