Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

Например, возьмем 1944 год.

23 января. Сбил 4 самолета. Все четыре – Ла-7.

29 мая. Сбил 3 самолета. Все три – Ла-7.

31 мая. Тоже 3. Все три – «Аэрокобры».

4 июня. Сбил 7 самолетов. Все семь – Як-9.

24 июня. Сбил 5 самолетов. Все пять – «Мустанги».

24 августа. Сбил 10 самолетов. Все десять – «Аэрокобры».

Странно, не правда ли? В воздухе собачья свадьба, крутятся иногда одновременно десятки самолётов самых разных типов. А Хартманн, как изюм из булки, выковыривает оттуда поочерёдно именно десять «аэрокобр».

Повторяю, много точных и любопытных примеров. Единственное, чего там нет – это как раз… писем к невесте Урсуле. Мне хотелось сравнить их с письмами моего старшего брата своей возлюбленной Ирине Старичковой, которые я публиковал в «Невском альманахе» и в «Советской России», чтобы наглядно представить образы двух лётчиков – советского и фашистского. Подчёркиваю: представителя фашистской армии. Отсюда, может быть, и все рекорды именно на Восточном фронте. На Западе немцы воевали в воздухе с противником, которого они публично уважали. По крайней мере, любому здравомыслящему немцу как на фронте, так и в тылу должно было быть понятно, что при всём качестве немецкой техники западная лётная техника если и уступает в чём-то немецкой, то ненамного. Подготовка летчиков Англии, Франции, США тоже ненамного уступала немецкой (это должно было помниться еще со времен Первой мировой войны). Поэтому потери немецких летчиков в боях на Западе вопросов у немцев не вызывали. И руководству рейха ничего объяснять было не надо ни армии, ни обществу. На Востоке – иная ситуация. Гитлеровское государство было государством, принявшим господствующую расовую идеологию, оно было официально расистским: славяне, а уж тем более евреи объявлялись на государственном уровне неполноценной расой. Это провозглашалось первыми лицами рейха как одна из основ и главное оправдание восточной политики германского государства. Однако с началом войны с СССР оказалось вдруг, что люфтваффе в России начало нести потери не меньшие, чем на Западе. А то и более ощутимые! Как объяснить германскому народу такие потери своей авиации от тупых «иванов», недочеловеков, жидовских комиссаров, летающих на примитивных фанерных самолетах? Объяснить можно было только так, как это и объяснялось в случае с Хартманном: потеряли один – сбили десять, потеряли десять – сбили сто.

Дошло до того, что Хартманн, который фактически командовал эскадрильей начиная с лета 1943 года, сам подписывал заполненные на себя же анкеты по сбитым самолётам. А до этого долгое время был ведомым у своего командира эскадрильи, обер-лейтенанта Крупински. Иными словами, был наиболее близким ему лётчиком, поскольку должен был оберегать его жизнь. Во всяком случае, именно Хартманн обычно был главным (или единственным) свидетелем, который должен был подтверждать воздушные победы своего командира. Когда же Хартманн сам стал ведущим пары и у него пошёл бурный рост счёта личных побед, анкеты на самолёты, сбитые уже им самим, подписывал всё тот же Крупински. Понимаю, конечно, они – рыцари с крестами, но ведь это похоже на анекдот. Но наших апологетов германских асов объединяет непоколебимая уверенность в том, что каждая победа немецких лётчиков проверялась тщательнейшим образом. Но мы видим явные примеры приписок, а у нас существовали жёсткие условия, установленные советским командованием, ограничивающие возможные приписки личных счетов истребителей.

Маршал авиации Руденко в своих мемуарах писал, что в 16-й воздушной армии, начиная со Сталинграда (то есть с момента формирования), существовал порядок зачета сбитых немецких самолетов, только когда предъявлялись снятые со сбитых самолетов… заводские таблички. Обычно – с двигателей. Понятно, что кадры фотопулемёта о попадании в самолёт противника ни в какое сравнение не идут со снятием заводской бирки с его двигателя! Но всегда ли этого можно добиться? Кстати, поисковики отряда «Безымянный» нашли двигатель от полыхавшего СБ-2 экипажа брата на глубине 7 метров – целый котлован выкопали в лесу за Лемболово. А тут – в пекле войны снимай-отвинчивай! Другой пример. В 1943 году в 4-й воздушной армии была собрана конференция лучших летчиков. Вот что говорил в своем выступлении Покрышкин (из его воспоминаний): «Потом затронул другой волновавший нас вопрос: почему летчикам-истребителям не засчитывают тех сбитых немецких самолетов, которые упали за линией фронта, на оккупированной врагом территории? Получалась какая-то нелепость: ставится задача встречать и уничтожать воздушного противника в глубине его обороны, а результаты этих боев не принимаются в расчет. Не случайно многие летчики стараются держаться своей территории».

Сплошь и рядом наши летчики сетовали на то, что на самом деле они сбили больше, а засчитано им меньше. Тот же Покрышкин упоминал свои незасчитанные победы – больше десяти. Но, даже учитывая все мистификации, на счету лучших немецких летчиков действительно больше побед. Значит ли это, что мастерство самого результативного нашего летчика-истребителя – Ивана Кожедуба (64 победы) в 5,5 раза ниже, чем у Хартманна? Ничего подобного. За время войны «белокурый рыцарь рейха» сделал 1425 боевых вылетов. Тогда как Иван Никитич – всего 330. Выходит, в процентном отношении показатель у них примерно одинаков – 4–5 вылетов на одну победу. Кожедуб, к примеру, очень переживал, что ему не дали поучаствовать в боях на Курской дуге. Там бы он, без сомнения, улучшил свой показатель в гуще боёв. Но эскадрилья Кожедуба воевала на другом фронте, хоть и находилась неподалеку. У дважды Героя Бориса Сафонова, например, на личном счету числилось 22 лично сбитых немецких самолета. Однако у него же имелось 8 неподтвержденных побед, когда сбитые им немцы падали в море. И они ему не засчитывались. Асам люфтваффе верили на слово. И даже, что вообще анекдотично – по письмам… невесте Урсуле, как в случае с Хартманном. Об этом упоминается в разных развенчаниях, но сами-то письма, повторяю, так и не приведены.

Зато есть мемуары ещё одного великого аса Третьего рейха, пилота бомбардировщика Ю-87 Ганса-Ульриха Руделя. Написано это было им по доброй воле и предназначено для самого широкого круга западных читателей. Итак, насладитесь и улыбнитесь: «…В конце октября (1944 года. – А.Б.) начинается наступление по всему этому сектору, сначала следует удар к северо-западу и северу в направлении Кечкемета. Его цель ясна: вызвать коллапс нашей линии обороны на Тиссе и ринуться вперед по равнинам к Будапешту и Дунаю. Иван очень активен в воздухе. Оказывается, что он занял целый ряд аэродромов в окрестностях Дебрецена, и мы снова вступаем в бой с численно превосходящим нас противником. Мы ослаблены потерей ряда самолетов, сбитых зенитками, а также плохо