Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

Бобров и немецкий лётчик-истребитель – гитлеровский ястреб Эрих Хартманн. Только Коля родился в 1921 году, а Эрих на год позже. Но в один день! Усилиями геббелевской пропаганды, западной мемуаристики и наших либеральных издателей и журналистов немецкий лётчик – действительно ас воздуха – считается небожителем, самым успешным пилотом-истребителем за всю историю авиации. Можно прочитать в бесчисленных источниках, что в ходе Второй мировой войны (не всей) он совершил 1404 боевых вылета, одержав 352 воздушные победы в 802 воздушных боях. За небольшой рост и моложавый вид получил прозвище Bubi – малыш. Будучи в довоенное время пилотом планера, Хартманн вступил в ряды люфтваффе в 1940 году, а в 1942 году, когда уже геройски погиб мой старший брат, лётчик-бомбардировщик окончил курсы подготовки пилотов. Вскоре он был направлен в 52-ю истребительную эскадру на Восточный фронт, где попал под опеку опытных пилотов-истребителей люфтваффе, воевал на юго-западном направлении, совершил более тысячи вылетов после того, как на 67-м боевом вылете в небе над Карельским перешейком был подбит СБ-2 моего брата… И, конечно, в небе, в реальных полыхавших событиях нигде не мог пересечься с Бобровым, защищавшим Ленинград на северо-западном направлении. Только в моей памяти и в этой книге.

Не стану заниматься и опровержением количества побед. Тут тоже много написано, достаточно привести пространную цитату из книги Юрия Мухина: «Все апологеты немецких асов с пеной у рта уверяют, что факт сбития немецким асом самолета, который записан ему в летную книжку, тщательно проверялся и подтверждался. Цитировать очень длинно, поэтому я апологетам перескажу своими словами, как «проверялся» факт сбития Хартманном 301 самолета. 24 августа 1944 года Хартманн слетал утречком на охоту и, прилетев, сообщил, что у него уже не 290, а 296 побед над «иванами». Покушал и снова полетел. За этим полетом следили по радиоразговорам, и Эрих не подвел – он по радио наговорил еще 5 побед. Итого стало 301. Когда он сел, на аэродроме уже были цветы, флаги, гирлянда ему на шею (как у нас Стаханова из забоя встречали), а утром следующего дня его вызвал командир JG-52 и сообщил: «Поздравляю! Фюрер наградил тебя бриллиантами». И ни малейшего намека на то, что кто-то пытался проверить эту байку о том, что он в один день и в двух боях сбил 11 самолетов. А в дневнике боевых действий за 24 августа штаб записал ему только «Аэрокобру». Одну. И всё. В связи с этим у меня возникает гипотеза. То, что 352 сбитых Хартманном самолета – это брехня, по-моему, уже всем должно быть ясно. В его летную книжку записывали всё, что он придумает, или, в лучшем случае, те самолеты, по которым он стрелял и что было зафиксировано фотопулеметом. Но точную цифру сбитых самолетов немцам-то ведь надо было знать! Поэтому полагаю, что штаб JG-52 запрашивал у наземных войск подтверждения о сбитых самолетах (ведь Хартманн сбивал над своей территорией, и наземные войска могли это подтвердить). Если сбитие подтверждалось, то наземные войска могли подтвердить и тип самолета. Тогда сбитый самолет заносился в список, и этот список штаба JG-52 посылался в штаб люфтваффе. Но если сбития заявленного самолета или его обломков никто не видел, то такая «победа» отсылалась только в министерство пропаганды Геббельса. Я не вижу другого логичного объяснения».

Даже переводчик книги американских авторов «Белокурый рыцарь рейха» с говорящей фамилией А. Больной в предисловии к апологическому труду Р. Толивера и Т. Констебля написал: «Первый, совершенно парадоксальный вывод, возникающий после прочтения книги. Эрих Хартманн не провел ПОЧТИ НИ ОДНОГО воздушного боя. Столь милую сердцу наших пилотов воздушную карусель он отрицал принципиально. Набор высоты, пикирование на цель, немедленный уход. Сбил – сбил, не сбил – неважно. Бой прекращен! Если и будет новая атака, то лишь по этому же принципу. Сам Хартманн говорит, что по крайней мере 80 % сбитых им пилотов даже не подозревали об опасности. И уж подавно никакого мотания над полем боя, чтобы «прикрыть свои войска». Между прочим, однажды против этого восстал и Покрышкин. «Я не могу ловить бомбы своим самолетом. Перехватывать бомберы будем на подходе к полю боя». Перехватили, получилось. А после изобретательный пилот по шапке получил. Зато Хартманн только и занимался охотой. Так что, его 800 боев будет более справедливо назвать воздушными столкновениями, что ли».

Нескрываемое раздражение порой сквозит в мемуарах наших летчиков по поводу тактики немецких асов. Свободная охота – и никак ему бой не навяжешь! К тому же, повторяю, Хартманн совершил 14 вынужденных посадок. Эта фраза мелькает в книге лишь один раз. Авторы любят своего героя, поэтому не нажимают на данном факте, но все-таки не могут его скрыть. Вот, например, бой с восемью «Мустангами». У Хартманна кончилось горючее, и он что – пытается спасти самолет? Ничуть. Он только и выбирает случай, чтобы поаккуратнее выброситься с парашютом. У него не возникает даже мысли спасать самолет. Так что на получивших по 150 попаданий (!) самолетах, не вышедших из боя, возвращались только наши летчики. Да за одну лишь фразу-напутствие: «Оцените ситуацию и лишь после этого решайте: атаковать или нет?» – у нас Хартманн немедленно пошел бы под трибунал. А у немцев стал лучшим асом. Так что не стоит сравнивать несравнимое. Прямо скажем, что Хартманн не был безоглядным храбрецом, но был коварным асом, опытным лётчиком с превосходным ястребиным зрением, видевшим машину раньше противника, и опытным тактиком, умевшим использовать преимущество боевой машины: например, немецкий истребитель мог летать на высоте 5–5,5 км, а Як – на высоте только 3–3,5 км. Вообще из книги перед нами предстает взбалмошный, истеричный любитель выпить, чуждый всякой дисциплины. Но это скорее в глазах русского читателя оживляет образ…

Меня больше заинтересовал материал Владимира Чунихина, который очень часто встречается на разных сайтах и называется: «Письма Урсуле Пётч». Там тоже очень много соображений, примеров-опровержений и сомнений в количестве сбитых самолётов, несмотря на немецкое фотооборудование: «Вот, кстати, еще каверза фотопулемета. Немецкий ас привозит домой пленку, а на ней – в прицеле пять горящих самолетов одного типа. Летчику – большую конфету за пять сбитых самолетов. А на самом деле это один упрямый «иван» дымил, но не хотел падать. И немец пять раз заходил в атаку под разными углами.

Отличи, попробуй, на пленке один однотипный самолет от другого.

Кстати и в связи с этим. Глядя на список побед Хартманна, бросается в глаза одна занятная деталь. Если за один вылет он сбивал несколько самолетов, то они обычно записаны почему-то как однотипные.