Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

Калининградский морской канал входит в портовые воды морского порта Калининград, зона действия этих вод начинается перед морскими молами Балтийска, далее через пролив до двухъярусного моста в Калининграде, для входа в эту зону требуется разрешение портовых служб.

Глава 12. Кёнигсберг в 1914–1939 годах

Первая мировая война практически не затронула Кёнигсберг, если не считать проведения мобилизации и проблем с продовольствием.

Экономика Кёнигсберга серьёзно пострадала из-за того, что Россия перестала быть её основным торговым партнёром. Морские перевозки к 1917 г. снизились в восемь раз по сравнению с 1913 г.

Памятник погибшим в Первой мировой войне, Кёнигсберг. 1938 г.

Выступая 3 августа 1914 г. на внеочередном заседании городского совета в Юнкерхофе, созванного в связи с предстоявшей мобилизацией, обербургомистр Кёнигсберга Зигфрид Кёрте, перефразируя известные слова кайзера Вильгельма II, обращённые к германской нации, сказал: «Отныне в Кёнигсберге больше не существует гражданских партий, а есть лишь одна партия – партия кёнигсбержцев, готовых вступиться за своё отечество».

Буржуазная, да и социал-демократическая пресса объявили Россию агрессором. И в чём-то они были правы. Николай II первый объявил мобилизацию армии. Современные российские историки доказывали населению, что объявление мобилизации – это де не война, а так – внутреннее дело государства, нечто типа «освоений целинных земель» Хрущёвым.

А вот до 1917 г. русские генералы думали совсем иначе. Что мобилизация означает войну – известная аксиома, которую генерал Обручев высказал ещё в 1894 г. в присутствии Александра III: «Никакая страна не может стерпеть, чтобы на её границах стоял вооружённый до зубов соперник и чтобы ему принадлежал выбор момента, когда напасть»[44].

Любопытен и проект Высочайшего Повеления 1912 г., «не утверждённый Николаем II из осторожности»: «Телеграфный приказ о мобилизации европейских военных округов в случае политических осложнений на западной границе следует рассматривать одновременно как приказ об открытии военных действий против Германии и Австрии»[45].

Ну а басни о том, что мобилизация в России была направлена только против Австро-Венгрии, а не против Германии, не выдерживают никакой критики. «Мобилизация Балтийского флота» против Австрии весьма забавна.

В Кёнигсберге и Восточной Пруссии социал-демократия (прежде всего функционеры партии на местах) и связанное с ней рабочее движение следовали общей тенденции, которая складывалась в германском рейхе в первых числах августа 1914 г., и которая характеризовалась двумя противоположными движениями – взрывом патриотизма, национализма и милитаризма, с одной стороны, и потоком манифестаций, митингов и собраний, на которых звучали заверения о приверженности делу мира и предыдущим решениям конгрессов II Интернационала и съездов СДПГ, осуждавших войну.

Крепость Кёнигсберг к началу Первой мировой войны: А. – артиллерийский парк; Б. – батареи; Л. – люнеты; П. – промежуточные казармы; Р. – редуты; Ц. – цитадель

«Однако в августе 1914 г. призрак войны, от которого социал-демократы отмахивались в течение нескольких десятилетий как от кошмарного сна, стал реальностью, что повлекло за собой изменение их риторики и определённую ревизию их концептуальных установок. 4 августа 1914 г. Гаазе произнёс в рейхстаге от имени социал-демократии ставшие историческими слова: “В час опасности мы не оставим своё отечество в беде. Мы чувствуем своё единство с Интернационалом, который признаёт право каждого народа на национальную независимость и самооборону, как и осуждаем вместе с ним любую захватническую войну. Мы требуем, чтобы войне, как только будет достигнута цель безопасности и враги будут принуждены к миру, был положен конец, который сделает возможной дружбу с соседними народами”»[46].

Инициатива социал-демократической фракции Кёнигсбергского городского собрания получила освещение в столичном рупоре СДПГ – берлинской газете «Форвертс». Магистрату Кёнигсберга для содействия обеспечению народного питания предлагалось как можно быстрее передать городские полевые угодья по приемлемой цене малоимущим для выращивания овощей и картофеля. Такая практика получила довольно широкое распространение в крупных городах Германии во время войны. Однако кёнигсбергские социал-демократы пошли дальше, предложив оказывать помощь таким арендаторам в приобретении удобрений и семенного материала. Городское собрание отклонило эту инициативу под тем предлогом, что магистрат планировал передать эту землю под застройку, вызвав сожаление «Форвертс», что был упущен хороший момент для успеха на ниве обеспечения народа продовольствием.

С 1915 г. резко ухудшилось снабжение мясом, поскольку снижение мясных норм произошло в связи с тем, что по специальному решению правительства был произведён массовый убой свиней, для которых недоставало кормов. Особенно тяжела была для рабочих Германии «брюквенная зима» 1916/17 г., когда население, и прежде всего рабочие, питалось главным образом корнеплодами, брюквой. Норма рабочего составляла два фунта брюквы в день. Всё это привело к тому, что калорийность карточного продовольственного пайка рабочей семьи составила зимой 1916/17 гг. только треть довоенной нормы.

Любопытна реакция социал-демократов Кёнигсберга на Февральскую революцию в России. Развивая известную мысль, что единство немецкого народа помогло сдержать русский «паровой каток» в Восточной Пруссии в августе – сентябре 1914 г., социал-демократы Восточной Пруссии придавали ей новый смысл в изменившейся международной обстановке. В конце февраля 1917 г. в России произошла буржуазно-демократическая революция, которая не только заставила германскую социал-демократию существенно скорректировать свою внутреннюю и внешнеполитическую программу, но и объявить революцию результатом военных усилий Германии.

«Это бедствие [вторжение русских армий в Восточную Пруссию] было бы в тысячу раз хуже, если бы весь немецкий народ с самого начала войны в едином порыве не оказал вооружённое сопротивление! Тогда русская реакция не была бы сегодня повержена, а торжествовала бы с англо-французско-итальянским капитализмом, желающим подчинить себе весь мир, над немецким трудом, который был бы растоптан на столетия вперёд».

На словах приветствуя Февральскую революцию в России, один из лидеров социал-демократической фракции прусского ландтага Отто Браун считал неприменимым её опыт в Германии. «Положение дел в Германии иное, нежели в России. Здесь с революционными предложениями могут выступать только взбалмошные головы, которые желают следовать исключительно своим узкопартийным интересам. Германская революция приведёт сейчас не к победе социализма, а к торжеству англо-французского империализма и подавлению германской социал-демократии!»

4 ноября 1918 г. началось восстание моряков в Киле. Через три дня восстание охватило ряд крупных городов Германии. Кайзер Вильгельм II самоустранился и уехал в бельгийский курорт Спа.

3 октября 1918 г. кайзер назначил новым рейхсканцлером принца Максимилиана Баденского. 9 ноября 1918 г. Максимилиан без консультации с кайзером объявил об его отречении и отречении наследного принца Вильгельма. На следующий день Вильгельм II сел на поезд и уехал в нейтральную Голландию, где получил политическое убежище. Однако о своём отречении от престола Вильгельм II объявил лишь 28 ноября 1918 г.

По всей Германии в воинских частях, на предприятиях и