Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Англо-бурской, Первой мировой и Гражданской, – оставил после себя ряд талантливых работ, которые сегодня можно смело отнести к области геополитики и геостратегии. Одна из них – «Наше положение», написанная в 1912 году. В ней Вандам показал роль «работы» Британии в сдерживании геополитических устремлений России, что стало одной из причин возникновения Восточной (или Крымской, или Севастопольской) войны:

«…После разгрома Франции они (англичане. – А.Ш.) начали переносить свое внимание на Россию, ибо, со вступлением на престол Императора Николая I, последняя снова обратилась к своим собственным делам и, начав наступление правым флангом к Средиземному морю и Персидскому заливу, могла прорвать здесь английскую блокаду и сделаться морской державой, т. е. дать выход наружу своим глохнущим взаперти силам и средствам.

Ввиду этого, сейчас же став за спиной Турции и Персии для удерживания первых наших натисков, англичане вместе с тем начали сосредотачивать к нашему правому флангу силы всей континентальной Европы.

Этот маневр, требовавший для своего выполнения многих лет, представляет собой лучшее доказательство того, с какою непрерывностью, последовательностью и искусством работает английский кабинет, независимо от смены стоящих во главе его лиц…»

Из вышесказанного геополитиком А.Е. Вандамом можно подчеркнуть следующее: прямым поводом к началу Восточной войны, которая вскоре после ее начала стала называться Крымской, стал спор о святых местах. В январе 1852 года был издан фирман султана Оттоманской Порты, в котором католики, наряду с православными греками и армянами, получили ключ от пещеры Рождества Христова в Вифлеемском храме и некоторые другие права в Святой земле.

Император Николай I поначалу согласился с этим решением, но вслед за ним Блистательная Порта пошла на новые уступки католической церкви. В начале 1853 года российское правительство попыталось добиться обнародования фирмана о привилегиях православной церкви, особом покровительстве России православному населению Турции, а также заключить с Оттоманской Портой оборонительный договор против Французской империи.

Турция, терпевшая сокрушительные поражения во всех последних Русско-турецких войнах, никак не могла рассчитывать на успех в новой войне. Султан Абдул-Меджид было согласился пойти на уступки. 5 мая 1853 года после более чем двухмесячных переговоров он заявил о готовности удовлетворить все требования относительно привилегий православной церкви в Палестине. Такое решение султан принял, не посчитавшись с мнением великого визиря Решид-паши и стоявшего за ним английского посла в Стамбуле лорда Редклифа, недоброжелателя России.

Здесь следует заметить, что не в верхах стамбульской власти пылали воинственным азартом, помня исходы войн с Россией. Недавно ставший главой султанского МИДа – реис-эфенди – Рифаат-паша убеждал своих собеседников из числа российских дипломатов:

«Во имя Господа будьте умеренны, не доводите нас до крайности: вы заставляете нас броситься в объятия других; предпримем усилия для достижения доброго согласия между двумя суверенами. Разве этого можно достичь с помощью насилия?»

В такой благоприятной ситуации князь А.С. Меншиков продолжал настаивать на заключении фирмана о покровительстве российского императора всеми православными подданными Турции. Тогда 15 мая министр иностранных дел султана Абдул-Меджида запросил шестидневную отсрочку для решения вопроса о заключении конвенции.

Но… 21 мая, не дожидаясь положительного ответа турецкого правительства, николаевский генерал-адъютант князь А.С. Меншиков, не известив о том реис-эфенди, вместе с сотрудниками российского посольства в Константинополе покинул столицу Оттоманской Порты. Пароходофрегат «Громоносец», разведя пары, прошел пролив Босфор и взял курс на Одессу. Такой шаг Меншикова, официального полномочного посла России, означал одно – разрыв дипломатических отношений двух соседних государств состоялся.

К тому времени по решению императора Наполеона III французская эскадра 23 марта оставила Тулон и уже находилась в водах Восточного Средиземноморья. А английская эскадра заблаговременно сосредоточилась на Мальте. Дальнейшие их действия были таковы: союзные эскадры вошли в Эгейское море, взяли курс на Дарданеллы и 13–14 июня бросили якоря в Безикской бухте, находившейся вблизи входа в черноморские проливы.

Против ожидавшегося заключения конвенции выступил официальный Лондон, считая все ожидаемое ущемлением интересов английской короны на Ближнем Востоке и в восточной части Средиземноморья. При активной поддержке и нажиме Великобритании султан Абдул-Меджид фактически отверг предложения российской стороны о покровительстве православным народам Османской державы, даже когда они были предъявлены в ультимативной форме.

Дальнейшие события развивались быстро. В том же мае месяце началась тяжелая боевая служба Черноморского флота, которая продолжалась до Синопского сражения. Вице-адмиралы П.С. Нахимов и В.А. Корнилов иллюзорностью в вызревшем противостоянии не «отмечались». Они понимали, что теперь надо «наблюдать» всю акваторию Черного моря, а не только зону проливов и кавказское побережье, западную окраину идущей Кавказской войны. Ожидались враждебные действия турок и их покровителей в лице двух европейских держав, эскадры которых «виделись» у черноморских проливов.

Но при несении боевой службы «наблюдения» прибегать к крайним мерам, то есть к применению оружия, разрешалось лишь при самых «неизбежных обстоятельствах». Черноморский флот был разделен на три части, каждая из них имела собственную, конкретную задачу в преддверии войны и зону крейсерских действий.

На севастопольском рейде в полной готовности находилась вторая практическая эскадра (командующий сперва вице-адмирал Ф.А. Юрьев, затем контр-адмирал Ф.М. Новосильский) в составе: линейные корабли «Три Святителя», «Париж»., «Храбрый», «Чесма», «Уриил» и «Ростислав», фрегаты: «Сизополь» и «Кагул», корвет «Пилад».

Первая практическая эскадра под командованием вице-адмирала П.С. Нахимова наблюдала за западной частью Черного моря, в том числе и за выходом из пролива Босфор. Ее состав: линейные корабли «Двенадцать апостолов», «Гавриил», «Ягудиил», «Святослав», «Варна» и «Селафаил», фрегаты: «Коварна» и «Кулевчи» и бриги: «Язон», «Эней» и «Птоломей».

Крейсерство эскадры Нахимова стало лучшей, практической школой морской выучки корабельных экипажей, о чем убедительно будет свидетельствовать будущий Синоп. Один из офицеров эскадры писал о том, в каких тяжелых погодных условиях проходило крейсирование эскадры у турецкого побережья:

«В это позднее время, несмотря на бурные погоды, он (Нахимов) крейсировал упорно 40 дней, выжидая неприятеля, и снял с себя теплую рубашку, чтобы иметь право требовать исполнения обязанностей от команды своей эскадры, которая почти не знала под конец, что значит сухая одежда, дрожала от холода, но не роптала, видя пример в начальнике, который писал в интендантство: «Я снял с себя теплую рубашку и не одену ее, пока вы не одените мою команду».

Другой офицер нахимовской практической эскадры писал о том, как шла боевая подготовка на кораблях во время крейсерства в штормовом море: «Частые тревоги приучили людей к быстроте. Орудие от прицела до прицела изготовлялось в 15–18 секунд; в три минуты после тревоги каждое орудие выбрасывало до 5 ядер прицельным выстрелом»; комендор целился в назначенный предмет от 10 до 15 секунд».

За кавказским побережьем наблюдал постоянно действовавший крейсерский отряд (сперва им командовал контр-адмирал Ф.М. Новосильский, затем – контр-адмирал П.А. Синицын). Отряд состоял из следующих судов: фрегат «Мидия», корвет «Орест», бриги «Тезей», «Меркурий», «Эндимион» и «Аргонавт», тендер «Поспешный».

Эти крейсерские суда постоянно выполняли задачи по контролю побережья в ходе идущей Кавказской войны. Они обеспечивали