Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

форты и крепости Черноморской береговой укрепленной линии, пресекали помощь «немирным» горцам со стороны Турции оружием, порохом и свинцом, оказывали огневую поддержку русским гарнизонам линии в случае нападения на них с гор.

Тем временем в Париже и Лондоне восприняли «прощальный жест» чрезвычайного посла России однозначно, и средиземноморские эскадры Франции и Англии получили приказ взять курс на Дарданеллы для демонстрации военной поддержки султанской Турции. Но даже это не остановило императора Николая I отказаться от ошибочной оценки позиций европейских держав, в том числе Австрии и Пруссии, которых он считал своими естественными союзниками по Священному союзу.

В ответ на это русские войска заняли Дунайские княжества – Валахию и Молдавию, которые пусть и формально, но на политической карте Европы они являлись частью Оттоманской Порты. Население их исповедовало православие, они имели свои правительства, законы и небольшие войска. Турецкие же войска гарнизонами в их крепостях уже не стояли. То есть речь шла только о левобережье Дуная и правобережье Прута.

Высочайший манифест «О движении русских войск в Дунайские княжества» был обнародован 14 июня 1853 года. В нем называлась причина таких действий российской стороны: «…Занятием княжеств Мы хотим иметь в руках Наших такой залог, который бы во всяком случае ручался Нам в восстановлении Наших прав…»

31 июля европейские державы Великобритания, Франция, Австрия и Пруссия приняли редакцию ноты, содержавшую компромиссное решение проблемы святых мест. Император Николай I согласился принять ее, но со стороны Турции последовало категорическое требование изменений в тексте документа, которые никак не устраивали российскую сторону.

Перед этим Николай I имел встречи с австрийским императором Францем Иосифом и прусским королем Фридрихом Вильгельмом IV, сумев убедить их не принимать участия в решении спорных вопросов с Оттоманской Портой. Здесь следует заметить, что французский монарх потратил немало усилий, чтобы привлечь на свою сторону и Вену, и Берлин. Но те в грядущей Восточной войне оказались нейтральными, хотя австрийская армия встала перед российской границей.

После отказа русского главнокомандующего генерал-адъютанта князя М.Д. Горчакова на требование османской державы очистить Дунайские княжества последовал разрыв официальных дипломатических отношений Стамбула с Санкт-Петербургом. Турция, объявив перед этим двухнедельный ультиматум о выводе русских войск, не дожидаясь окончания этого срока, официально объявила войну России. Очередная русско-турецкая война традиционно началась успешными действиями армии и флота России на Дунае, в Закавказье и на Черном море.

4 октября 1853 года султан Абдул-Меджид торжественно объявил России войну. Очередную. Священную против гяуров. Владыка Оттоманской Порты уже знал, что одиноким в этой войне он не останется, поскольку ему обещалось многое.

Высочайший манифест о войне с Оттоманской Портой ответно был подписан императором Николаем I не сразу, а только 20 октября 1853 года. Он был обнародован в Санкт-Петербурге через шестнадцать дней после такого же объявления в столице Оттоманской Порты.

На случай ожидаемой войны (не длительной) с Турцией императором Николаем I лично был составлен следующий план действий:

«…Первое. Какую цель назначить нашим военным действиям?

Второе. Какими способами вероятнее можем мы достичь нашей цели?

На первый вопрос отвечаю: чем разительнее, неожиданнее и решительнее нанести удар, тем скорее положим конец борьбе. Но всякая медленность, нерешительность даст туркам время опомниться, приготовиться к обороне, и, вероятно, французы успеют вмешаться в дело, или флотом, или даже войсками, а вернее всего присылкой офицеров, в каких турки нуждаются. Итак, быстрые приготовления, возможная тайна и решительность в действиях необходимы для успеха.

На второй вопрос, думаю, что сильная экспедиция, с помощью флота, прямо в Босфор и Царьград, может все решить весьма скоро».

Всероссийский государь, начиная войну из-за неразрешенного Восточного вопроса, откровенно трудно разрешимого в христианском мире, вряд ли предполагал, что Восточная война в самом скором времени станет войной не только за Крым, а и за Отечество. Это он осознает только через год после открытия боевых действий.

Доказательством тому может служить такой документ, который стал как бы «развитием» Высочайшего манифеста от 20 октября 1853 года. Высочайший манифест Николая I от 14 декабря 1854 года «О воззвании к России по случаю настоящей войны» гласил:

«…Мы не можем желать продолжения кровопролития и конечно не отклоним мирных предложений и условий, если они будут согласны с достоинством Державы нашей и пользами любезных наших подданных. Но другой, не менее священный долг велит нам быть готовыми на усилия и жертвы, соразмерные с устремленными против нас действиями…

Буде нужно, мы все, Царь и подданные… с железом в руках, с крестом в сердце станем перед рядами врагов, на защиту драгоценнейшего в мире блага: безопасности и чести Отечества».

Россия вступала в большую войну, будучи не готова к ней. Ситуация усугублялась еще тем, что турецкая война скоро превратилась в Восточную, Крымскую. Хотя император Николай I и правящие круги считали военно-экономические ресурсы страны неограниченными и готовыми к переходу на военные рельсы, кризис николаевской государственной системы сказывался на экономическом и военном потенциале России. В условиях крепостнического строя рекрутская система комплектования армии и флота давала серьезные сбои, иначе говоря – она устарела.

Требовались кардинальные военные реформы, но они будут проведены в Российском государстве уже наследником Николая I на престоле императором Александром II. После Парижского мира 1856 года станет ясно, что возврата к николаевскому «прошлому» быть уже не может и приходилось наверстывать упущенное за тридцать предыдущих лет.

Концовка кампании 1853 года турецкой войны заставила Россию озаботиться защитой собственных границ с учетом враждебности к ней европейских держав. Стало ясно, что военный конфликт расширяется и может охватить едва ли не все европейское пограничье империи Романовых, а ее столица Санкт-Петербург могла оказаться под ударом со стороны Балтики. Историк-белоэмигрант А.А. Керсновский в своем труде «История русской армии» констатировал следующее:

«К открытию кампании 1854 года вся пограничная полоса Российской Империи была разделена на участки, отведенные отдельным армиям. Балтийское побережье охраняла армия цесаревича Александра Николаевича – 125 000 человек, 384 орудия. В Царстве Польском находилась армия генерала Редигера – 105 000 при 308 орудиях. Армии эти предназначались на случай выступления западных держав. Дунайская армия Горчакова была доведена до 140 000 при 612 орудиях. На Кавказе находилось до 120 000 при 289 орудиях. Черноморское и Азовское побережья и Крым охраняло в общей сложности 45 000 человек со 102 орудиями.

Из армии почти в миллион смогла быть мобилизована лишь половина. Из этой мобилизованной половины непосредственно к ведению операций предназначалось немногим более трети. Все остальное шло на «заслоны»…»

Содержание регулярной армии численностью более миллиона человек при 200 тысяч лошадей ложилось тяжелым бременем на государственную казну. Армейские корпуса и дивизии были разбросаны на огромной территории. Их стягивание на театры военных действий чрезвычайно затруднялось отсутствием развитой системы железных дорог и провинциальным бездорожьем. Военная промышленность могла обеспечить армию и флот всем необходимым в мирное,