Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

на Леаль, они засомневались, а некоторые захотели вернуться назад. Ведь этот замок был одним из отданных им в залог за невыплаченное жалованье. С большим трудом Понтус уговорил их остаться. Он сжег окрестности Оберпалена, затем опустошил окрестности Феллина и, наконец, на некоторое время расположил свои войска лагерем между Феллином и Каркусом. 17 июля он вернулся в Ревель. 29 июля русские и татары внезапным нападением смогли отбить у немцев награбленное у Оберпалена и Феллина.

Гофлейты, которым в награду были обещаны товары, захваченные в водах Нарвы, заставили Делагарди поспешно вернуться из лагеря в Феллин, когда узнали, что любекские корабли должны быть отправлены из Финляндии в Стокгольм. Чтобы заставить гофлейтов снова действовать, особенно если они понадобятся для помощи Герману Флемингу у Нарвы, король еще раз призвал Понтуса предложить им упомянутые товары, и, соответственно, приказал коменданту замка Ларсу Ларссону отвести захваченные корабли, которые уже дошли до Турку, вместе с товарами в Ревель. Для переговоров с иностранными войсками, главной целью которых было получение пехотинцев для кораблей, 25 октября 1574 г. в Эстляндию прибыл и Хенрик Хорн. Товаров любекских купцов оказалось недостаточно для полной выплаты жалованья, гофлейты не приняли предложения представителей короля. Наемники заключили Хорна в тюрьму в Гапсале и, вероятно, убили бы его, если бы он не сбежал. Только командиры эскадронов и небольшое количество гофлейтов согласились взять предложенный им товар. 25 января 1575 г. остальные замки сдались датскому королю. Швеция снова потеряла весь Ляэнемаа[233].

Шведские всадники были не более послушны, чем немцы. Так, шведские эскадроны Мартина Крууса, Юхана Столхандскена и Петера Ларссона своим нежеланием и неподчинением сорвали поход, о котором Понтус Делагарди уже договорился с немецкими всадниками. Первые два упомянутых эскадрона были отправлены в Финляндию в сентябре 1574 г.

Летом 1574 г. в Эстляндии было очень мало шведской пехоты. После осады Раковора в Ревеле оставалось не более двух рот. Но даже им вскоре было разрешено покинуть Ревель, и вместо них из Выборга были запрошены старые финские ветераны Андреаса Хаконссона. Но так как их было слишком мало, чтобы усилить гарнизоны, король приказал взять достаточное количество молодых людей из всех рот Финляндии, чтобы в общей сложности набрать 600 человек. Уже в июле и августе несколько сотен пехотинцев были отправлены в Эстляндию. Понтус поначалу был недоволен пополнением. Он писал герцогу Карлу: «У нас недостаточно людей. Сюда прислали несколько плохо обмундированных молодых людей из других рот, и они тут же начинают болеть и умирать». Однако ближе к осени в Эстляндию из Финляндии прибыли две шведских пехотных роты вместе с солдатами Андреаса Хаконссона[234].

В то время дела Швеции в Эстляндии обстояли очень плохо. Нехватка средств, которая также была причиной нежелания военных, парализовала активные действия. В течение нескольких месяцев летом 1574 г. армия в Ревеле вообще не получала хлеба, а вынуждена была питаться исключительно рыбой и маслом. Тогда казалось, что голод заставит солдат покинуть крепость. Хенрику Классону Хорну, как и в предыдущем году, было приказано отправить помощь для Эстляндии из Финляндии, но он сообщил Ревельскому совету, что не может отправить провиант тем летом, так как все финские корабли нужны для перевозки войск для похода против Нарвы. Большая часть пороха, который должен был быть доставлен из Финляндии в Ревель осенью предыдущего года, так и осталась на полуострове Порккала. 22 декабря 1574 г. Понтус Делагарди писал секретарю короля Юхану Хенрикссону: «В случае осады Ревеля московитами мы будем испытывать недостаток в людях, порохе и провизии. Прошу вас сообщить об этом королю, поскольку, если помощь не будет послана, мы окажемся в величайшей опасности. Я считаю, что флот должен быть послан нам на помощь, как только сойдет лед. Если этого не сделать, король потеряет этот замок. Что тогда будет с теми, кто живет в Финляндии, я оставляю на ваше рассмотрение».

В таких условиях Понтус Делагарди ничего не добился после прекращения осады Оберпалена. Он также не смог предотвратить набеги русских на шведскую территорию, в течение всего лета часто подходивших к стенам Ревеля для стычек с гарнизоном. 4 сентября 1574 г. Понтус получил приказ вместе с пехотой норрланда Кристера Нильссона и финской пехотой Андреаса Хаконссона, а также шведскими и немецкими всадниками отправиться на помощь Флемингу под Нарву. Однако к тому времени, когда Понтус получил этот приказ, Флеминг уже вернулся в Финляндию. Сразу же после этого король написал Понтусу: «Вы не можете получить там подкрепления, но вы все равно должны двинуться на врага. И теперь, когда все закончилось под Нарвой, вы должны попытаться захватить другие крепости, а затем предпринять поход на Псков или Новгород. Ведь мы заметили, что у русских не хватает войск». Стоит ли говорить, что и тогда Делагарди не смог выполнить приказ короля.

К счастью для Швеции, после битвы при Лоде русские вели войну очень пассивно. Подтверждением этому служит начавшийся в 1573 г. обмен письмами между комендантами Пайды и Ревеля. 18 августа 1574 г. из шведского лагеря воеводе Пайды Михаилу Андреевичу Безнину был отправлен письменный вопрос, согласен ли он на перемирие до тех пор, пока правители не примут решение о заключении постоянного мира. Ответ Безнина, который он дал на следующий день, содержал резкие обвинения и угрозы по поводу того, что шведские войска, по его мнению, незаконно находятся в районе Пайды[235].

Следующие письма, которыми обменялись в августе, можно здесь не рассматривать. Более интересны два письма от 21 сентября 1574 г., отправленные в Ревель, одно – воеводе Пайды, другое – Ивану IV. Первое из этих писем, по-видимому, свидетельствует о том, что Безнин за некоторое время до этого в какой-то мере выступал за перемирие, а из обоих писем также следует, что германский император предпринял шаги для примирения воюющих сторон. Что Юхан III уполномочил военачальников в Эстляндии вести переговоры о мире с русскими и что датский губернатор Сааремаа Клас фон Унгерн предложил посредничество в заключении мира от имени своего короля, – здесь следует отметить, что Иван IV давал полусерьезные и бессмысленные обещания агентам императора, а Унгерн ничего не сделал для заключения мира.

Когда уполномоченные, которым предстояло вести переговоры со шведскими наемниками, прибыли в Ревель, они 26 октября 1574 г. написали в Пайду письмо с вопросом, что царь решил по поводу перемирия. Они указывали, что шведский главнокомандующий не получил ответа на свои последние письма о перемирии, которые он отправил царю и некоторым его воеводам; в ожидании этих ответов он, однако, отозвал свои войска от русской границы. Воеводы Пайды ответили, что воевода Михаил Андреевич Безнин отправился к царю и что они, в свою очередь, желают сохранить перемирие до возвращения Безнина и оглашения царской воли[236].

Однако Безнин не вернулся, так как вместо него был назначен князь Михаил Васильевич Оболенский. С ним ревельские власти продолжили свои переговоры. Оболенский, как и его