Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

зима и неожиданно сильные морозы привели к тому, что Финский залив замерз раньше, чем обычно. Поэтому суда, которые поздно покинули Швецию, не смогли выйти из финских портов и остались там зимовать.

В 1576 г., как и во время первой осады, ревельцы обратились за помощью в Германию, к которой Эстляндия все еще считалась в некотором роде принадлежащей. Сам Юхан III, по-видимому, призывал их к этому. В июле 1576 г. послы Ревеля рассказали об опасном положении города на Ганзейских днях в Любеке, и представители ганзейских городов отправили в августе сочувственное письмо Ревельскому совету, но помощи из Германии город, похоже, не получил.

В том же году император Максимилиан II сообщил Ивану IV, что из-за Ливонии необходимо отправить из Германии в Москву большую миссию. Эта миссия, однако, в то время не была реализована и, вероятно, не могла бы повлиять на ход войны, даже если бы отправилась в Россию.

Хенрик Хорн с большой тщательностью и заботой привел в порядок стены и башни Ревеля, укрепив их блокгаузами. На стенах и башнях были установлены до 240 орудий различных типов и калибров. По свидетельству Рюссова, «все валы, рондели, башни и передовые укрепления города были в таком изобилии снабжены пушками и таранами, что некоторые из них во все время осады ни разу не были употреблены в дело».

Карлу Хорну, который, как известно, семь лет назад уже защищал Ревель, теперь было приказано усиленно заботиться о безопасности города, а сам Хенрик Хорн большую часть времени проводил в замке. Во время осады Хорны не жалели себя, всегда прибывая туда, где они были нужны. Часто они сами стреляли из пушек и слишком смело подвергали себя опасности. День и ночь они обходили стены и башни, проверяя охрану. Их пример вызвал воинственный энтузиазм и среди гарнизона.

В Ревеле было известно о применении русскими зажигательных ядер во время осады Полоцка, поэтому значительное внимание было уделено борьбе с ними. Хенрик Хорн приказал перенести сено, солому и другие легковоспламеняющиеся материалы со дворов в подвалы. Кроме того, ревельские власти наняли отряд Иво Шенкенберга, состоящий из 400 крестьян, которые должны были денно и нощно нести вахту, чтобы возгорания, устроенные ядрами, были погашены своевременно. Кроме того, почти все дома в Ревеле были с тремя чердаками, и каждый чердак отделялся от другого толстыми бревнами и весь был выложен каменными плитами и покрыт толстым слоем земли, так что если бы на чердак и попало огненное ядро, то потолок не мог легко прогореть. Что касается каменных ядер, то если ядро пробивало один чердак, то еще оставались невредимыми два других. Поэтому горожане в своих комнатах нисколько не опасались ядер. Благодаря этим мерам предосторожности было предотвращено множество разрушений[255].

23 января войско Мстиславского подошло к Ревелю. В течение нескольких дней русские ратники воздвигли у города четыре лагеря: «Первый лагерь был у верхней мельницы, на горе и во рвах, второй на каменной горе в каменистых оврагах, вдоль всей горы, третий лагерь у водяного дома в песчаных горах; четвертый лагерь был татарский вдоль Иервекульского озера…» Вокруг города были вырыты траншеи. Затем стрельцы построили пятый лагерь у горы Св. Антония, что южнее города. Западные подступы к городу прикрывались конными патрулями[256].

Ведя работы, русские ратники не начинали никаких стычек. 26 января гарнизон предпринял вылазку, чтобы получить сведения о планах русских. Ревельцы достигли лагеря у госпиталя Св. Юхана в песчаных горах. Русские в готовности ожидали, когда противник удалится от города, чтобы окружить и уничтожить его. К сожалению, орудия выстрелили преждевременно, и ревельцы беспрепятственно отступили за стены.

В этот же день на горе св. Антония начали оборудовать артиллерийские позиции и устанавливать на них орудия. На следующий день – в воскресенье 27 января начался обстрел города из крупнокалиберных орудий. 52‐фунтовое железное ядро угодило в церковь Св. Николая во время обедни, но ранило только одного человека. В этот же день зажигательными ядрами был подожжен новый оспенный дом, половину которого жители смогли спасти от огня. Русские продолжали ожесточенно обстреливать город, выпуская до 300 зажигательных ядер в день.

28 января к 8 вечера русские придвинулись ближе к городу, устроив свои окопы недалеко от известковой печи замка и построив большие блокгаузы. Осажденные с тревогой ожидали начала штурма. Когда тревога утихла, небольшой отряд шведских кнехтов совершил вылазку и ворвался в окопы и блокгауз, захватив пленного, от которого получили ценные сведения о численности войска, командовании. Пленный также показал, что сила укреплений Ревеля произвела удручающее впечатление на русских, которым стало ясно, что это не Полоцк или Пярну. Узнали ревельцы о намеченном направлении главного удара, так как два гофлейта, долгое время служившие Швеции, Дидрик Мунцард и Ганс Кок, незадолго до осады перешли к русским, и сообщили о слабости городских укреплений напротив горы Св. Антония[257].

По свидетельству Рюссова, «1‐го февраля русские совершенно опустошили прекрасный монастырь Мариендаль, ордена Св. Бригитты; алтари низвергли и из самых больших камней понаделали много каменных ядер, сняли прекрасную крышу и стропила и увезли их в лагерь. В то же время они разрушили виселицу для воров, стоявшую перед Ревелем, повырывали бревна и увезли их в лагерь»[258].

3 февраля Лоренс фон Коллен, капитан шведских кнехтов, в пьяном виде самовольно и без согласия губернаторов, с 50 воинами совершил вылазку. Шведам удалось захватить и увезти в город одно орудие. Сам Колен был тяжело ранен и на следующий день умер от ран. В Ревеле были недовольны этой вылазкой, так как замышляли более масштабную акцию. Теперь же русские стали лучше стеречь свои окопы. После этого гарнизон стал ожидать штурма, рассчитывая успешно отразить его и захватить орудия контратакой.

5 февраля у города появились русские парламентеры с требованием капитуляции, которую шведы не хотели выполнять ни на каких условиях. Кнехты приняли их за лазутчиков и стали стрелять в них, поэтому парламентеры были вынуждены поспешно отступить.

На следующий день русские построили еще один шанец, под высоким ронделем перед кузнечными воротами у горы Св. Антония. 7 февраля в ходе вылазки ревельцам удалось сжечь его, потеряв всего двух человек. Однако на следующую ночь это место было вновь занято русскими и укреплено еще сильнее[259].

Обстрел не смог разрушить прочные и толстые стены Ревеля. Поэтому воеводы решили прекратить их обстрел, продолжая изредка бросать «большие бомбы в город, в собор и замок, в башни…». Командование гарнизона решило, что русские закладывают мины, чтобы подорвать стену или башню, и приказало заложить контрмины. Так как намерения русских были неясны, воинам было обещано вознаграждение за захват пленного. Несмотря на все усилия, захватить пленного не удалось. Наконец в 3 утра 14 февраля к Большим Морским воротам прибыл татарский дворянин со своими слугами.

Перебежчики сообщили: «1) что