Ливонская война. Шведский период 1570-1583 - Сергей Николаевич Бирюк

лейтенант главного полководца и знатнейший воин Иван Васильевич Селиметин (Шереметев) Кольцов убит ядром из города; после раны он жил еще три дня, а потом тело его с торжественной процессией было отправлено в Москву; он обещал великому князю или взять город Ревель или не явиться живым перед его лицо. 2) Что ревельцы уже застрелили более 1000 русских, убивая иногда одним выстрелом от 30 до 40 человек. 3) Что много русских уже тайно убежало из лагеря. 4) Что pyccкие очень опасаются, чтобы ревельцы когда-нибудь не взяли их орудий из окопов. 5) Что 1200 татар в Финляндии причинили убытки и при этом их самих утонуло около 500 человек. 6) Что прибытие великого князя только басня, чтобы только напугать как русских, так и ревельцев. 7) Что русские в шанцах начали подкапываться, но неизвестно, как далеко они подкопались. Так как эти татары прибыли в Ревель друзьями, то их везде пускали ходить со стражей, губернаторы завели их также в королевскую крепость Ревельского замка, где татары открыли такие замыслы неприятеля насчет отступления, которыми нельзя было пренебрегать». Сведения, полученные от татар, подтвердил через несколько дней сын боярский, захваченный в ходе вылазки к мосту Св. Юхана[260].

Ранним утром 17 февраля русская артиллерия открыла огонь, который был сильней, чем ранее. Вероятно, воеводы решили показать серьезность своих намерений. 18 февраля два знатных боярина прибыли к Глиняным воротам с письмом от царя, в котором просили пропустить посланников из Москвы, но, к их великой досаде, получили отрицательный ответ. В отместку русские довольно жестоко отплатили сильной стрельбой каменными и огненными ядрами.

Видя, что огонь по городу обычными и зажигательными ядрами не приносит результата, воеводы решили разрушить башню, называемую Кик-ин-де-Кёк (Kiek in de Kök – загляни-ка в кухню), равной которой не было во всей Ливонии. Башня имела 6 этажей, ее высота составляла 46 метров, толщина стен – 4 метра. В 1577 г. на этой башне было установлено тяжелое орудие весом 968 кг. Благодаря столь мощному орудию гарнизон успешно обстреливал русский лагерь и подавлял артиллерийские батареи.

После нескольких дней обстрела осадная артиллерия к 1 марта сделала пролом шириной до 4 метров и убила коменданта башни. Однако, из-за ронделя, защищавшего башню, брешь была пробита на высоте, и штурмующая пехота не могла туда залезть[261].

7 марта гарнизон совершил вылазку силой 40 кнехтов и нескольких гофлейтов, с целью выманить осаждающих в окопы и поле. Уловка удалась, и укрывшиеся на всех башнях, валах и ронделях стрелки вместе с артиллерией нанесли русским потери.

На следующий день русские наконец сожгли корабли в гавани Ревеля. Рюссов в своей хронике удивлялся: «…диво, что они так долго не трогали их; без сомнения, они хотели, чтобы все видели расположение русских к городу. Но все это были одни козни и коварства»[262].

9 марта гарнизон совершил вылазку силой 400 кнехтов и 100 всадников, чтобы захватить укрепления у горы Св. Антония и взять пленных. В завязавшемся бою ревельцы смогли захватить укрепление и захватить 6 пленных. Однако по неосторожности ревельцы понесли значительные потери. Перед вылазкой было решено, что как только пленные будут в городе, то трубач немедленно должен затрубить из города и все должны были отойти. Хотя сигнал отступать был дан, Клас Гольсте и Аннибал, видя, «что убито много русских, а остальные обратились в бегство и что теперь шанцы принадлежат им, они потому не обратили внимания на сигнал трубача, но хотели преследовать неприятеля дальше и уничтожить шанцы, вполне уверенные, что и другие сделают точно то же. Но когда упомянутый гауптман с немногими оставшимися с ним обернулся, то все остальные уже уехали в город. A русские, бежавшие в глубокий ров, вырытый ими под землей к городу, увидя, что ревельцы ушли, за исключением немногих, толпами повылезли изо рва, которого нисколько не остерегся гауптман, осилили и убили упомянутого городского начальника с немногими другими; в этой стычке ревельцы потеряли ландскнехтов, добровольцев и людей Аннибала, всего около 30 человек. Пока происходила эта стычка, со всех ревельских башен и валов стреляли из орудий по русским, находившимся в верхних шанцах; русские не осмеливались даже подумать хоть раз пустить ядро или стрелять, потому ревельцам тем удобнее было распоряжаться по своему произволу в нижних шанцах»[263].

Информация, полученная от пленных, обрадовала весь Ревель. Жители и гарнизон узнали о том, что царь приказал снять осаду и что 3000 детей боярских уже ушли, а орудия уже вывозятся с позиций.

11 марта русские сняли лагерь у горы Св. Антония и с орудиями направились к лагерю у верхней мельницы. Несмотря на строгий запрет от командования гарнизона много молодых кнехтов, бюргерских детей и крестьян отважились преследовать русских. В ходе завязавшихся стычек русские убили, ранили и пленили 20 из них[264].

13 марта русские отряды сожгли все остальные лагеря и к полудню покинули окрестности Ревеля. Осада, длившаяся почти 7 недель, завершилась. Хорошо укрепленный город оказался не по зубам русскому войску и артиллерии. По словам Пискаревского летописца, «послал царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии под Колывань воевод князя Федора Ивановича Мстисловского с товарищи. И воеводы под город пришли и по городу били, и стояли много время и война велика была, а град крепок и запасен всем, понеже пришло море под стену его. И тут убиша боярина Ивана Меньшове Васильевича Шереметева и иных от дворян и детей боярских. И видя воеводы, что град тверд, и пошли прочь»[265].

Потери рати Мстиславского, по оценке Рюссова, составили свыше 3300 человек только убитыми. Несколько орудий, в т. ч. одна 225‐фунтовая мортира, разорвались от интенсивной стрельбы. Потери гарнизона от огня артиллерии составили около 40 кнехтов, в ходе вылазок погибло не более 50 воинов. В ходе обстрела города погибло 20 крестьян, живших в хатах. Повреждения стен и зданий от артиллерийского огня были незначительны[266].

Теперь Хенрик Хорн вновь завоевал расположение Юхана III. У короля были все основания благодарить его за доблестную оборону Ревеля. Старый вождь вернулся в Финляндию той же весной. В награду он получил поместье в северной Финляндии, которое до этого было вотчиной шведского владыки Хогенскильда Бельке.

1 июля Юрген Бойе, который некоторое время был начальником конницы у Германа Флеминга в Финляндии, был назначен верховным главнокомандующим в Эстляндии; ему помогали Ханс Эрикссон, Клас Бьёрнссон, Йоханнес Бередес и Георг Ренссон. Однако, поскольку в том году русские больше не досаждали Ревелю, Герман Флеминг оставил Юргена Бойе в Финляндии в качестве своего заместителя, поэтому 29 октября король вновь приказал последнему отправиться в Ревель, одновременно выдав ему мандат коменданта крепости.

В хрониках говорится, что в Ревеле в начале 1577 г. было достаточно провизии, чтобы продержаться даже в том случае, если бы осада длилась целый год. Такое утверждение не согласуется с фактами. Уже 14 февраля Хенрик Хорн писал Класу Окессону, что припасы из Финляндии должны быть