Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Эль Ратон изменился в лице. Казалось даже, что он вмиг преобразился. Доверия такой стремительной мимической метаморфозе, конечно, не было, но даже отец Мефодий прищурился, почувствовав, что какая-то выроненная девушкой фраза повлияла на намерения негодяя.

Тот больше не попытался увлечь девушку за собой и с непонятной и вряд ли притворной нежностью уставился на ее живот. Скорее всего, у подлеца не все в порядке с головой, но плохо это в данных конкретных обстоятельствах или хорошо, отец Мефодий, умудренный опытом, ответить не мог. Оставалось ждать. Что произойдет дальше…

А дальше стало совсем интересно. Мышь вдруг заговорил о любви:

— Он пришел за тобой, ведь так?

— Да, — со слезами на глазах ответил голубоглазый ангел.

— Он пришел за тобой, чтобы спасти, а не погубить. И чтобы ты произвела на свет еще одну жизнь. И ты сама его позвала, потому что знаешь наверняка, что он не может тебе навредить. И если он рядом, то ты — в безопасности… Он поразит всех врагов, сколько бы их не противостояло ему, и укроет тебя от любой беды. Ты любишь его. И он любит тебя больше хизни. Ибо его жизнь сейчас на волоске так же, как и твоя, — с каким-то одержимым воодушевлением, близким к восторгу, говорил мексиканский наркобарон. Глумился он перед изощренной экзекуцией либо выражал искренние эмоции — это было ей неведомо. Из ее глаз лились слезы, но она не просила о пощаде, она снова ответила одним словом:

— Да.

— И у него есть шанс, — вмиг отбросив сантименты, перешел к делу Эль Ратон. — И я дам его вам обоим. Мне нужно кое-что вернуть. А ему нужно вернуть тебя. То, что нужно мне, — у него. То, что нужно ему, — у меня. Совершим обмен. Мы позвоним ему и обо всем договоримся.

— Как позвоним, он же здесь? — не поверила Ангелина в столь легкий доступ к кажущейся теперь невероятной возможности услышать любимого человека.

— Конечно, здесь! И я знаю номер его телефона. Ведь это номер моей трубки. Не сомневаюсь, что тот, кто украл ключ, по случайному или не очень совпадению носящий фамилию Муромов, прихватил и мой «Иридиум». Так что дозвониться, уверен, не проблема. Хотите поговорить?

— Хочу, — сверкули глаза девушки.

— Набери мой номер, — приказал он помощнику из самых смышленых.

— Геля… — это был его голос. Голос Матвея. Земля уходила из-под ног. Она не знала, с чего начать и что в таких случаях говорить, что просить, о чем молить и благодарить, рыдать или сосредоточиться, чтобы хоть как-то помочь ему, себе. Чтобы скорее выбраться из этого ада…

— Это я, любовь моя. Я в плену. Все хорошо. Цела. И отец Мефодий со мной, здесь.

Эль Ратон покрутил ладонь, попросив без слов отбросить приветствия и озвучить его предложение.

— Он, он… Предлагает обменять меня. Меня и дедушку… — Это дополнительное условие она присовокупила от себя, строго взглянув на мексиканца, и тот, к счастью, не возразил, посчитав, что старец ничего не стоит и будет для него лишь балластом. — Обменять на что-то, что, как он говорит, принадлежит ему и находится у тебя…

— Передай ему, что я согласен, — быстро ответил Муромов, для которого в ту секунду главным было отбить атаку Призрака и нагрянувшей из-за реки украинской пехоты в сопровождении немецкого танка.

— Он согласен, — передала девушка Мыши, которого теперь определила в главные надзиратели вместо того убийцы, что привез ее сюда.

— Я не сомневался. Скажите ему, чтобы его отряд пощадил мексиканцев, которые сейчас там. За вашего обидчика я не прошу.

Геля передала.

Матвей ответил, что не обещает. Но она позволила себе еще одну маленькую ложь во спасение, уведомив «конрагента предстоящей сделки», что ее муж постарается… Переводчики Эль Ратона, особенно нештатные, иногда позволяли себе вольности…

Торг состоялся. Оставалось обсужить детали обмена и место на карте, где ему суждено было состояться. Эль Ратон переживал лишь за свой груз, он уже не опасался, что его разговор запеленгуют и расшифруют, ибо пребывать здесь ему изрядно надоело.

— Уведи их, — приказал он своему человеку. — И набери Моралесу в Жешув. Нам нужна эвакуация. Пусть готовит самолет. Срочно!!! Скажи ему, что прошу не я! Просит отец! Эль Лока! И что я привезу двести кило товара!

Глава 26

Трал

Филин обошел позиции перед боем. Он уже знал, что трал, сковырнувший пару сюрпризов Змея, преодолел опасный участок и пошел вброд по мелководью вдоль леса. Танк двигался, гудя мотором, перемешивая ил и давя попавшихся под гусеницы жаб. Скоро, предположительно через пять минут, он мог оказаться на позициях, где держали оборону освобожденные из плена военнослужащие.

Уровень их компетенции Филин смог бы выяснить лишь во время боя. Дед да двое салаг-мобилизантов! И не он их обучал! Вряд ли толковые, а, судя по изможденному после избиений виду, трудно спрогнозировать готовность бойцов к предельной концентрации. Поэтому для усиления Филин решил остаться с ними сам.

На монахов после фактического истребления группы отца Иоанна на фланге Змея он не рассчитывал. Даже решил перестраховаться и отдать выживших служителей церкви под опеку Зари и раненого Якута. Он разделил оставшихся в живых отшельников пополам и посоветовал неуверенным в способности отражать предстоящую атаку «спрятаться от греха подальше в стаканах и лисьих норах и не отсвечивать».

Звук траков «Леопарда» с тралом становился все отчетлевее. Люк танка был открыт. Из него торчала голова в шлеме — зенитный пулемет враг собирался пустить в ход по наземным целям вместе со спаренным с пушкой пулеметом MG3. При первом же выстреле в их сторону они задавят плотностью огня — посекут очередями и искромсают в клочья. Лесок тут жидкий, а отстреливаться практически некому…

Нужно было во что бы то ни стало сжечь «коробочку»! И сделать это должен именно он. Больше некому. Заря бы смог, но он на другом рубеже. После разговора с Гелей и договоренности с неизвестным наркобароном, для которого порошок был важнее политики, о предстоящей сделке, главным вопросом был вопрос выживания. Только выжив после этой атаки и лишь победив в ней, можно будет произвести обмен.

Прогарантировать в таких обстоятельствах итог боя не смог бы никто, даже самый опытный штурмовик, но Филин мысленно приказал себе выжить и понадеялся на молитву монахов.

…Над лесом и прилеском, где разворачивалась подготовка к неминуемому сражению, помимо крякающих уток и соловьев, умиротворяющих лес весенней трелью, летали и три разведывательные «птички» — предвестники взрывов и раскатов.

Совсем близко протарахтел и вновь