Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

верное дело, там моторно-трансмиссионное отделение. Башня — лучше тыльная часть, где основная боеукладка. Траки — сам Бог велел снять с немца гусеничную «обувку», ремонтировать все одно негде! И в борт для мобильных групп ПТРК — самое то, особенно если изловчиться и подойти вплотную. Если перпендикулярно, то можно даже из старенького РПГ–18, проверенной «Мухи», но с нее — риск для «десантуры», ведь чем ближе, тем лучше. А вот «Корнет», стреляющий ракетой с тандемной комулятивной боевой частью и пробивающий больше метра гомогенной брони, сгодится для поражения «немца», «Абрамса», да и любой западной «махины» и с восьми километров…

Вдруг Филин увидел открывающийся люк в в танке и обгоревшую шевелящуюся руку механика-водителя. Тут не до проявлений милосердия. К тому же милость, когда такие ожоги, заключается совершенно в другом — в облегчении мучений. Сами виноваты. Вас сюда никто не звал. Филин действовал быстро, законтроллив шевелящегося пехотинца и заперев открывшийся люк.

— Это вам за Игорька моего! — сквозь зубы с ненавистью выронил Муромов.

— Все норм! Уложили! — орал кто-то со спины, и Филин обернулся.

Чумазый, но живой, ободранный, но улыбающийся Слива орал, будучи абсолютно уверенным, что говорит тихо. Из уха шла кровь. Смешанная с грязью липкая струя, засохшая вмиг, выглядела приросшей к щеке коростой.

— Нормально, братишка! Живой! — обрадовался Филин и обнял брата так крепко, как никогда прежде его не сжимал. Однако проявление братских чувств явилось не особо ко времени, и он скомандовал: — Пошли. Контузия — дело поправимое. Вылечимся. Основная работа на позициях Якута и Зари. Там горячо будет сейчас. Враг туда бросил основные силы. Это теперь ясно, как Божий день! Айда им на помощь. Кто-то живой из твоих остался?!

Брат ничего не услышал, но ответил громче прежнего:

— Ага! Мы всех раскатали! Курская дуга–2!!!

Филин все понял и оценил потери сам. «Двухсотый», тяжелый «триста» и легкораненый, но тоже уже не «кандей».

— Ок, раненые остаются здесь. В окоп давай перетащим тяжелого. Легкий, перевязать сможешь его? Чтоб мы время не теряли, парням тяжело там, на выручку надо, понимаешь?! А ты здесь. Вот аптечка. Сориентируешься?

Боец кивнул.

— А мы вперед, к Заре и Якуту. Там наш старый знакомый, Призрак. Больше негде ему быть. Там он…

Глава 27

Несгорающий куст

Трал сделал свое дело и отвлек закрепившуюся в лесопосадке группу. Маневр Призрака по периметру с основными силами оказался вполе стремительным механизированным марш-броском на трех бронетранспортерах с V-образным днищем «Кугуар». Эти машины с усиленной противоминной защитой американцы передали 41-й бригаде ВСУ.

Врасплох зоркого охотника «гости» не застали, но внимательность Якута, ограниченного в движениях из-за возобновившихся болей и отсутсвия медикаментов, давала сбои. В глазах периодами мутнело, бегали вспыхивающими звездочками мурашки, и тело пробирала судорожная дрожь. Капельки пота на висках преобразовывались в тонкие ручейки, стекающие извилистым руслом в мелкие морщинки у раскосых глаз, словно тающий снег в проталине.

Минометные расчеты били по позициям Якута и Зари с расстояния трех километров, не давая поднять голову. Благо монахов, которые находились на попечении двух русских диверсантов, те рассовали по «стаканам» и, как успели, замаскировали.

Противник после высадки передвигался тактическими двойками, маневрирование прикрывали станковый гранатомет и два крупноколиберных пулемета на башнях, которые засекли снайпера после первого выстрела, благо точного. Минус один боевик — негусто! Тем более что теперь весь сектор, который удерживал Якут, находился под огнем.

Заря понял, что дело гиблое. И без экстраординарных мер не обойтись! Слишком большой перевес. Их два отделения, не меньше. С пулеметами и «Стугной» на треноге, из которой уже произвели два выстрела ракетами с осколочно-фугасной боевой частью. И миномет. 120-е ложились рядом с укрытиями, где разместили монахов. Одного, похоже, засыпало заживо.

— Филин… — увидел Заря командира. — Зря ты притащился и контуженного с собой приволок. Мы тут и сами справляемся.

— Что-то непохоже, — оценил обстановку старлей и, обращаясь к брату, прокричал как можно громче: — А ты пригнись и прыгай в окоп. Чего делать будем, Заря?

— А что в таких случаях наши деды делали?..

Филин и сам полагал, что иного выхода нет. Он снял рацию «Азарт», настроенную на частоту полковника Мишина, с разгрузки. Историю героических подвигов советских воинов в годы Второй мировой войны офицеры морской пехоты и ВДВ знают и чтут. Когда недобитые бандерлоги лезут со всех щелей, как вурдалаки из гоголевского «Вия», когда ты окружен, тут и приходят на ум аналогии и историческая ретроспектива.

Западный психолог окрестит такие действия аномией, дивиацией, не имеющей ничего общего с естеством человеческим и его инстинктом самосохранения, глупостью во имя иллюзорной идеи. Но только не морпех и не «голубой берет»! Эти парни, которые «с любой высоты в любое пекло», соседствующие с Победой по праву доблести и чести и которых Победа знает в лицо и поименно, не рассуждают, когда приходит время действовать.

— Прием, Серго, на связи Филин. Слушай координаты… А теперь прячься, братва!

Шквальный огонь реактивной артиллерии, накрывающий обозначенную площадь, да с запасом, методично и поквадратно, в шахматном порядке и по диагонали, превращал восточную часть леса в щепки, а кое-какие участки — в опилки. Не успевших запрыгнуть в траншею вэсэушников разрывало осколками и секло ветвями и кронами, вырванными с корнем из земли.

Траншеи засыпало, словно экскаватором. Ну а «Кугуары» «отработали» «Вихрями» два поднявшихся в небо «Аллигатора» К–52, запустив ПТУРСы, вздыбившись, с кабрирования с расстояния в восемь километров. «Вертушки», опасаясь ответного огня «Стугны», способной уничтожать не только танки, но зависшие вертолеты, после произведенных пусков ушли на базу. Тот, кто спрятался под «мрапами», был придавлен тем самым V-образным днищем, которое спасало от мин…

Заря получил в результате дружественного огня осколочное ранение в переносицу. Пуля навылет. Глаз не задело. Залепил рану самостоятельно пластырем, все потом…

Пошла вторая волна. Сливе немного повезло, если можно так выразиться, — он не слышал разрывов, да и не видел, как перекапывается и месится, словно тесто, Гормальский лес, как веками не тронутые заросли горят, будто Неопалимая Купина из библейского эпизода о том, как пылает, но не сгорает куст, ибо в огне может прийти Спасение, и из огня может исходит Глас Божий к пророкам и праведникам. И глас этот укажет путь народу избранному из сущего ада египетского к Земле обетованной…

Березы, не сгибаемые раньше ветрами, теперь ломались от попаданий и превращались в хворост. Земля тряслась и уходила из под ног. Неизбирательные осколки пробивали все живое, включая лесную живность и вольных птиц.

Но что удивительно — монахи, коих доброволец