Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

И вот когда он вышел и зажег сигарету спичкой, заметил Сидоренко разведывательный «Орлан», запущенный расчетом с катапульты. «Орлан» летит не быстро, крейсерская скорость всего 170 километров, да и воздушный потолок не особо высокий.

Но зато расчет именно этого «Орлана» мог развернуть планер и направляющую для запуска всего за семь минут. Подъехал он к границе со стороны Брянской области, достал из «буханки» катапульту и «птичку», запустил самолетный дрон и пропал из виду. Нет, не зарылся в капонир, а перемещался по грунтовым дорогам, как обычный гражданский «бусик». Чтоб не засекли операторов. А те, в свою очередь, срисовали блиндаж и место сосредоточения пехоты противника.

Целеуказание пришло на батарею дивизионных САУ «Мста С» с нарезными 152-мм гаубицей. Прозвучала команда «333» и раздался залп всех шести орудий.

Сидоренко курил и смотрел на закат. Он не любовался им, смотря в одну точку. Ему показалось, что она приближалась и увеличивалась. Когда снаряд попал в блиндаж, те, кто был в нем, погибли сразу, а Сидоренко огрело бревно, оторванное от крыши. От первого удара он не скончался. Придавило грудь поперек телу. Второе бревно упало вдоль, образовав крест. Сдох Сидоренко не на кресте, а под крестом.

Таковы знаки судьбы. Семиотика — известная наука о знаках, коими может быть не только что-то конкретное, но и едва уловимое и необъяснимое природное явление. Кто-то видит чудесный силуэт, а кто-то просто скажет: «Придавило бревнами…» А может, и впрямь Сидоренко просто придавило, ведь вряд ли он верил, будучи капелланом не по призванию, а по «бандеровскому призыву».

«Казни египетские», описанные здесь, не закончились на смерти капеллана. Читайте следующую главу.

Глава 29

Сделка

Майор Вакарский отвлекся на Олесю. Иногда нужно давать себе расслабиться и отпускать на волю самые смелые фантазии, те, что смелее храбрости, но рассказывать о которых не стоит.

В таких случаях лучше следовать концепции немки Элизабет Ноэль-Нойман о «спирали молчания» и замолкнуть, если твои пристрастия не соответствуют нормам общепринятой морали и гарантированно вызовут порицание, осуждение и как следствие — наказание.

Брат справится! Подмогу и трал Призраку отправили, а милая Олеся находилась теперь при нем, Степане Вакарском, а не при Эль Ратоне.

Вакарский совсем не смотрел в монитор своего планшета, куда операторы разведывательного дрона дублировали полученную с Гормальского леса картинку.

— Я твой пушистый песик. Англичане любят эту породу, — мурчал и ластился Степан, высовывая мокрый язык набекрень, изображая учащенное дыхание пастушьей собаки, облизывая губы.

— Так твои хозяева — англичане?! Я-то думала, мексиканцы… — игриво вопрошала переводчица Олеся, хлестая его собственной косой.

Девушка собиралась «включить» режим абсолютного контроля и феодальной строгости сюзерена, облачившись по просьбе Вакарского в клетчатый шотландский килт-юбку и надев босоножки для более эстетичного обозрения красного педикюра. Так пожелал фантазер не в самый удобный под натиском неумолимого рока для страны и в особенности для его родного брата момент.

— Ну что ты, какие мексиканцы! Какие англичане! Моя хозяйка — ты! — декларировал, словно участник дешевой постановки, неудавшийся актер Вакарский, все планы которого сниматься в сериалах разрушила война.

— Буду обращаться с тобой, как с собакой! — зарычала переводчица.

— Да! — наслаждался игрой Вакарский. — Завтра поиграем в викингов, вот на столе топорик на подставке. Видишь? Острый, как лезвие, не гляди, что сувенир! Это подарок датских иструкторов! Датчане подарят нам целую эскадрилью F–16! Даны и есть викинги! А мы их потомки!

— А как в них играть, в викингов? — продолжая фрикционные действия, спросила Олеся.

— Так же, как в шотландцев!

— Тогда неинтересно… — призналась девушка. — Я бы лучше одела сомбреро и поиграла в мексиканцев.

Ее признание Вакарский не воспринял в штыки, отнюдь, такое пренебрежение босссом даже соответствовало его настроению. Он испытывал удовольствие от беспрекословного подчинения и унижения, диктат рыжеватой бестии сводил его с ума… Оттого Вакарский совсем забыл об открытом планшете, на экране которого происходили не контролируемые военной разведкой Украины события.

…Несколько реактивных пакетов системы залпового огня «Град», прилетевших из района Плехово, перекопали всю восточную часть Гормальского леса. Да так, что образовалось идеальное вспаханное поле. Хоть засеивай его соей, посолнухом или кукурузой — культурами, коими Курщина богата. Тут редкоземельных металлов, портов, коксующегося угля и нефтяных терминалов отроду нет. Были бы — тогда понятно было бы, зачем этот рейд целой армии в Суджу!

Неужто и впрямь для захвата Курчатовской АЭС, который русские отбили? Или все же их накололи? Оттянули наиболее боеспособные части сюда, в гиблые леса, вязкие болота, луга, кукурузные да подсолнечные бескрайние поля, с тем чтобы сжечь все, что осталось, и пронестись вихрем по всему остальному фронту, не встречая особого сопротивления…

Или они держали уменьшающийся плацдарм, чтобы новоизбранный президент США обратил на Украину внимание? Неужто непонятно, что наступает конец?! И никто больше не хочет раскошеливаться на чужую войну. Янки готовы были бы помогать Украине и дальше, если бы было чем поживиться. Но, похоже, территория смыкалась, и коробочка с сокровищами захлопнулась, а ключ от замка теперь находился в Кремле…

Русский каток давил медленно, но системно все, что попадалось на пути. С каждым новым днем российские войска устанавливали контроль над двумя-тремя населенными пунктами. Фронт сыпался на всех направлениях. Русские рассекли группировку на левом берегу реки Оскол и подошли к естественному рубежу — водохранилищу, одновременно захватив плацдарм севернее Купянска и угрожая прорывом как в Волчанску, так и вниз по течению.

Оборонительный рубеж в Курахово пал. В Часовом Яре бои шли уже в районе огнеупорного завода. Покровск отсекли от трассы на Константиновки и от дороги на Запорожье. Его уже называли Красноармейском даже циничные западные борзописцы, подчеркивая, что от него до Днепра рукой подать, и прогнозируя, что русские дойдут до левого берега великой реки не сегодня, так завтра…

Все катилось к чертям собачьим. А посему к роли собачки майору Вакарскому стоило привыкать. И он был готов подчиняться и угождать ради комфорта и собственной безопасности. В отличие от Призрака, его родного брата. Тот фанатично верил в «перемогу» и не играл в викингов, а представлял себя потомком норманнов — сильным и неуязвимым, как властелин древней Гардарики, покоряющий варваров.

Замурованный в иллюзиях о собственном превосходстве, он и в приватных беседах с братом продвигал идею о первородстве украинской касты и преемственности варяжской власти, которая по наследству должна была перейти Киеву, а не Москве.

— Свое забираем, мы, а не они — стержень империи, а не