Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Синие круги под его глазами красноречиво свидетельствовали о том, что таежный охотник держится из последних сил и с трудом размыкает веки. Якут будил себя усилием воли и вновь проваливался в пустоту.

— Со мной все чики-пуки… — выдавил он из себя шутку, чтобы командир Филин не заподозрил его в «дезертирстве». Якут притворялся бодрым и действительно пребывал в в сознании, оставался в нем твердо…

Так он себя убеждал, но снова и снова кружилась голова. Вот почему он сидел, прислонившись спиной к мясисоту стволу вековой сосны, чтобы сохранить силы на последний рывок — не важно, какой. Эвакуация или бой!

— Со мной все чики-пуки, — повторил Якут.

— Этот не в счет, — выдал свое резюме отец Мефодий. — Уходить вам надо, коль лодка цела. Прямо сейчас уходить. Сажай на борт жену с чадом в чреве, этого героя-монгола, ему бы между век-заслонок веточку поставить, чтобы шторки не закрывались и глаз зрил, не давай ему сознание потерять. Мы вас до казанка проводим, а сами к надежным жителям гормальским на постой. Знаю я хороший людей. Не всех каратели постреляли…

— Не оставлю я вас! — закричал на священнослужителя Муромов.

— А ты не командуй тут и со своим самоваром в чужой монастырь не суйся, — пресек дискуссию старец. — За нас, говорю тебе, не волнуйся. Не твоя забота, а Божья. Этих демонов мы обойдем меж холмами и оврагами и зайдем в деревню с западной стороны. Там у околицы стоит изба бабки Анисьи. Глуховата. Но сердобольна. Там и переживем потоп сей. Прокормимся. В погребе у нее и картошка и закрутки. Считай, в санатории поживем! Все! Ты не тяни. Ступай лодку готовить и звони своему начальству! Отменяй добровольца из своей, как там ее, восемьсот десятой…

— Заря, уходим, — махнул рукой Филин. — Эх, и вправду на уговоры времени ноль. Упрямый ты, отец Мефодий. Авось и впрямь для вас так безопасней будет. Гелька моя хоть плавать умеет. Морпеха жена. Все, Заря! Заря! Где ты, мать честная?!

…Егор Зорин не мог уехать, не завершив одно дело. Он шел один и без оружия прямо на боевиков Эль Ратона. Заря демонстративно держал ладони открытыми, приподняв руки до уровня плеч. Он не был самоубийцей и все же действовал наобум, рассчитывая на то, что не мог ошибиться.

Наблюдая в армейский бинокль за Эль Ратоном и его людьми во время сделки, он отчетливо видел, что Призрак ринулся на наркобарона, как только тот завершил телефонный разговор. Гуровца сбили с ног, и латноамериканец даже наставил на Призрака пистолет, но не выстрелил. В этом Заря разглядел свой шанс отомстить — Филин бы не позволил так рисковать, а ему терять было нечего…

От наглости безоружного русского десантника «латиносы» опешили. Навели свои стволы на приближающегося диверсанта и для устрашения передернули затворы. Удивленный Эль Ратон успокоил солдат картеля жестом левой кисти, медленно опустив ее вниз.

Телохранители Мыши расступились, все, кроме Альвареса. Тот понял первым, что русскому нужен Призрак, а не босс, и преградил десантнику путь. Заря, наткнувшийся на ствол штурмовой винтовки, остановился перед мексиканцем, посмотрел ему в глаза и медленно отодвинул сперва ствол, а потом Альвареса. Не произнеся ни единого слова, Заря подошел к сидящему на карачках главному украинскому карателю, снова на секунду замер, а затем кремко взял Призрака за ворот и потащил туда, откуда пришел, в лес.

Альварес прицелился и хотел выстрелить русскому в спину, но Эль Ратон не позволил. Мышь проводил взглядом бесстрашного русского, у которого, видимо, была веская причина рискнуть всем ради дерзкого захвата украинского офицера, который и ему порядком надоел. А после того, как Заря со своей «добычей» скрылся из виду, Мышь пристально посмотрел на Альвареса и тихо спросил:

— Ты готов был убить русского, чтобы защитить этого высокомерного болвана, который качал мне свои права?

— Я думал, что он нам еще пригодится, — попытался оправдаться Альварес.

— Ты думал? Теперь ты у нас думаешь? А, может, ты там в лесу успел с ним договориться, придумал, как меня кинуть? А?! — подойдя к Альваресу вплотную, Мышь сменил интонацию и теперь издавал громкие звуки, заодно окропляя лицо подозреваемого в попытке свергнуть босса капельками слюны. Альварес не посмел отвернуться. Он стоял как вкопанный, ожидая своей участи. — Ты положил всех моих людей и вернулся с ублюдком. Ты и он. Вдвоем. И больше никого. Чтобы свидетелей не было, как вы распилите мой груз. Так ведь? Хотел обставить дело с этим Призраком и заграбастать куш?

— Я на такое не способен, Эль Ратон, ты же знаешь, я верен тебе. Я просто ошибся, — умолял Альварес.

— В тот раз ты же дождался моего решения, — припомнил Эль Ратон. — Тогда ты не решился убить пленника, пока я не одобрю или отменю убийство. Ты изменился, Альварес. И что могло поспособствовать такой метаморфозе, чтобы робкий Альварес превратился в самостоятельную фигуру? Можешь не отвечать. Я знаю. Ты усомнился в моей силе и почувствовал свою власть. И, видимо, захотел остаться в этой несуществующей стране, чтобы шиковать здесь по клубам и казино Киева за мой счет! Ты решил ограбить не меня, а Мексику! Ты предатель, Альварес.

Эль Ратон прошил одного из самых своих надежных людей автоматной очередью для острастки ненадежных. После экзекуции он приказал всем переместиться к широкому лугу, где вот-вот должна была приземлиться зафрахтованная картелем «Сессна», неприхотливая к взлетно-пасадочным полосам.

Воздушный каридор предоставили поляки. Друг отца Марк Моралес обещал лично следить за траекторией полета и встретить Мышь в Жешуве вместе с грузом и его спутницей: кроме пилота, товара, Мыши и его новой пассии в «Сессну» никто бы не вместился.

Альварес мог возглавить бунт не согласных тут оставаться. Вот почему от него нужно было избавиться. Остальные безропотно выполняли команды. Мышь приказал водителю подогнать машину к борту, когда самолет благополучно приземлится и погрузит товар. Оставшимся он велел оцепить периметр луга, чтобы никто не помешал ни посадке, ни взлету. После эвакуации босс приказал всем явиться в пункт постоянной дислокации «Иностранного легиона» и ждать от него дальнейших распоряжений.

Никто не оспорил приказа, несмотря на то что «Сессна» могла эвакуировать всех до единого, ведь, помимо пилота, она запросто могла взять на борт семерых. Но Эль Ратон оценил все риски и предположил, что группа татуированных «сетас» не пройдет таможню и пограничников. А вот военный груз запросто можно представить браком, и с учетом того, что его принимает обратно ангажированный для этого оружейный барон,