Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Львов набрал новый номер мексиканца, и снял трубку «Иридиума».

— Переводи, не вынимая! — приказал Вакарский Олесе и поставил свой телефон на громкую связь.

— Что ты позволяешь себе? — заорал на «партнера» Львов. — Это мой брат. Что происходит?! Немедленно отпусти его и передай ему трубку.

Переводчица донесла мысль Вакарского мексиканцу, продолжая «пользовать» любителя необычных утех. Мышь ответил:

— Передай этому недоумку, что его брат — такой же идиот и лузер, как и он, и что он ставит женщину выше бизнеса.

Переводчица передала смысл сказанного.

— Эта девушка — дочь русского генерала, — привел свои доводы офицер военной разведки. — И ее ГУР решил использовать в информационно-психологической операции. Она даст заявление в СМИ с осуждением политики своего государства и с поддержкой нашего.

Переводчица Олеся старалась не упустить детали.

— Это ты сейчас придумал? Как можно произнести заявление о поддержке государства, которого нет? Она, по-твоему, заявит о поддержке гринго?! Вы же псы гринго?! — сплюнул Эль Ратон.

— Я — пес? Он сказал, что я пес?! Ты зарвался, Эль Ратон, ты работаешь на ЦРУ! Остерегись, ты не у себя дома!

— Я и не у тебя дома! В вашем доме бардак, а там, где бардак, — появляется ковбой, кладет ноги в сапогах на стол, поджигает сигару и ест попкорн, глядя, как туземцы убивают друг друга… — выдал монолог Мышь и неожиданно попросил Олесю не переводить последние реплики, а внимательно выслушать очень заманчивое предложение, от которого почти невозможно было отказаться.

Олеся крепко задумалась, когда услышала обращенные к ней слова:

— Этот ублюдок должен умереть. Если у тебя есть способ его грохнуть, сделай это прямо сейчас, и ты получишь сто пятьдесят тысяч долларов и улетишь сегодня же со мной в Мексику. Прямо сегодня, слышишь?! Только сфотографируй труп этого койота, чтобы у меня был пруф. Сделай это, девочка, и ты не будешь ни в чем нуждаться.

Олесе для принятия решения, перевернувшего всю ее жизнь в одночасье, потребовалось не более пяти секунд. Она сняла с подставки сувенирный топорик из булата — уменьшенную копию топора викингов — и саданула Вакарского по черепу, пока тот всматривался в экран и пытался уловить в жестах и походке мексиканского мафиози, расхаживающего вокруг стоящего на коленях Призрака, какие у того намерения в отношении его брата.

Топор вонзился в голову на предельную глубину лезвия. Шансов выжить после такого удара не было.

Без тени сомнения и капли эмпатии Олеся сняла килт, выронив одну фразу:

— Гнусная игра! В викингов мне понравилось играть больше.

Она быстро оделась в привычную одежду, выскочила наружу, села в свой джип, припаркованный возле здания, повернула ключ зажигания и надавила на педаль акселератора. Ей нужно было быстро попасть на границу Сумской области и Курщины. Там с ее «ксивой-вездеходом», за получение которой от майора она «отработала» с лихвой, переправиться через речку не составит труда. Она улетит из этой квази-страны в «мексиканский рай» бизнес-классом!

Все уезжают! Бегут! Чем она хуже! Она тоже красивая! Хоть и рыжая! Первые сто пятьдесят тысяч, целое состояние, заработаны относительно легко! Может, будет везти и дальше!

Дорога до Горналя не займет больше получаса. Этот мексиканский красавчик должен быть благодарен, а она будет и впредь благоразумна…

Глава 30

Эвакуация

Матвей обнял жену. Она и так плакала, а теперь рыдала. Он уводил ее в глубь редколесья, и за ними плелся игумен. Настоятелю монастыря было неловко спросить, как пережила братия «сущий армагеддон». Отец Мефодий боялся этого вопроса, будто предчувствовал, что ответ на него мог не понравиться и ввести в ступор, предвещающий отчаяние…

Сколько братьев серьезно пострадали, смогли ли чем-то помочь, удалось ли отцу Иоанну успокоить молодых послушников и добиться от них пользы и действенной помощи героям? Нет, не стоит мешать Матвею, пусть насладится долгожданным и выстраданным освобождением матери его будущего дитя, воссоединением семьи и исполнением надежды. Пусть доведет дело до конца и увезет свою красавицу туда, где мир и покой. Скоро он и так все узрит…

Матвей уводил Ангелину в глубь леса. Выйдя на связь с полковником Мишиным, он просил еще один катер. Для монахов, оставшихся в живых. Ругался. Отец-настоятель слышал разговор краем уха и боялся делать прогнозы. Значит, одного катера хватит… Достаточно всего одного небольшого катера, чтобы эвакуировать всех, кто остался…

Когда он увидел их, его голова поникла. Их рясы превратились в лохмотья. Тех, кто выжил, действительно можно было уместить в казанку. Одной моторной лодки хватило бы, чтобы сплавить оставшихся по реке Псел. Вместе с ним. Нет, он никуда не отсюда не побежит!

Монахи собирали останки братии, оставшейся в Гормальском лесу навеки, и скорбели над уложенными в ряд останками служителей церкви, чьи души принял Господь. Вседержитель открыл для них врата рая, приготовив для рабов Божьих обитель светлую и радостную и воздвигнув в ней местоблюстителя святого и доброго, коего заслужили они верой своей и послушанием.

— Ах, брат Иоанн, как же будет тебя не хватать на закате лет, — сокрушался игумен, воркуя себе под нос. — Я похороню павших на местном кладбище, там, где матушку твою в последний путь проводили, помогу раненым и контуженным, попрошу паству храма Никольского приютить братию. В погребе одной избы раместимся. Дабы не рисковали герои и добрались до своих… До наших. Без потерь и лишних забот. А мы уж как-нибудь до освобождения перекантуемся. Укроет Господь от внезапной беды и беса полуденного. А миряне спрячут.

— Да не будете вы обузой, батюшка Мефодий, — старлей Филин пытался внушить отцу Мефодию, что тот говорит глупости, и никаким обременением монахи не станут, что выведет их Матвей во что бы то ни стало. А пока лодка вторая придет, закрепится он с Зарей и Якутом, «на всякий пожарный», если враг попытается вдруг еще одну зачистку Гормальского леса произвести. — Только вот лодку еще одну надо. Всего одну. Дождемся. Полковник не даст пропасть. Отправит добровольца рулевым, пришвартуется, и все мигом погрузятся. У нас в 810-й дважды орденоносной бригаде морпехов знаешь, батюшка, сколько парней, которые с любой высоты в любое пекло? Гвардейцы трех стихий, понимаешь! Своих не бросают, даже двухсотых эвакуируют! У нас любой стрелок и дрон перепрошьет, и минное загражение выставит. А лодкой управлять моторной — так это проще пареной репы!

Отец Мефодий, увидев побледневшего от кровопотери Якута, вымолвил:

— Двое вас.

— Что, батюшка?

— Двое вас воинов осталось, — оценил суровую реальность батюшка