Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

— Есть не преувеличивать, — сухо, по-военному, отрезал Зорин.

— Хотя чего уж там. Военкоры все равно все вынюхают, — с деланным сожалением изрек полковник. — От них сейчас не скрыться. И от прессы, от «Звезды» особенно не отмахнешься. Там с полей, с передка мало народу у них в эфирах. Одни диванные эксперты! Придется мне за вас на телеке отдуваться.

— Ну уж возьмите на себя это бремя, не поленитесь, товарищ полковник. У меня молодая жена, натерпелась… — искренне попросил Муромов.

— Да не переживай ты, Матвей, — по-дружески похлопал по плечу полковник. — Я все понимаю. Конечно, подменю вас. Я с этими стервятниками-журналюгами умею ладить. Лишнего не сболтну, секретов не выдам, где умолчу, а где и приукрашу для дела. Но чтоб все как было! Без вранья! Согласны.

— Согласны. Спасибо вам. Разрешите идти? — попросился на выход Егор.

— Идите.

— Есть.

— Поешьте. Попробую и внеочередные звания выбить. И этому Сливе «За отвагу» как минимум полагается. Пусть позывной сменит. А то Слива. Хотя — пусть враг морщится! Идите, идите… Ликвидаторы. Эх, взяли бы Призрака или наркобарона — героев бы всем дали… Поспешили. И мне б дали. А может дадут и без наркобарона?! Операция-то — огонь! Прошла как по маслу. Не без потерь, конечно. Но, кто ж застрахован в нашем деле? Ну да ладно. Командующий группировки «Север», может, и подпишет… Героя? Мне? Мы ж не ради наград, парни! История не знает сослагательного наклонения, как говорится. Хотя и так в историю мы, считай, попали! От славы не убежишь! Огонь на себя вызвали. Мы. Да потому что иного выхода у нас не было! Есть такая профессия… Родину защищать!

Крайний, но не последний текст полковник говорил уже в пустом кабинете, у сейфа, где стояла специально приготовленная для таких случаев бутылка белорусской «Коноплянки» и граненый стакан, который годился как для распития чая, если в мельхиоровом подстаканнике с гербом, так и для застолий в честь побед настоящих и грядущих, если без подстаканника.

Глава 31

«Хроника объявленной смерти»

Братья Викарио не хотели убивать безобидного Сантьяго, невиновного в позоре сестры. Но неумолимый рок приближал время незаслуженной расплаты. Будущие убийцы всячески оттягивали момент кровной мести. Никто не тянул их за язык, а ведь мужчина должен доводить дело до конца! Все жители небольшого колумбийского городка знали об обещании близнецов убить Сантьяго, но не предупредили жертву, беспечно бродящую по улочкам с малоэтажными домами колониальной архитектуры…

Это сюжет повести великого и неподражаемого основоположника жанра «мистический реализм» Габриэля Гарсиа Маркеса, названной им, как названа эта, тридцать первая, глава. Я сознательно позволил себе небольшой плагиат, да не осудит меня нобелевский лауреат по литературе, ибо черпать вдохновение у гения — не одно и то же, что присваивать чужие идеи… К тому же название главы закавычено.

…Эль Лока, Безумного, отца Родриго Хоакино Десена по прозвищу Мышь, не просто не экстрадировали в страну гринго, но и смягчили условия пребывания в заключении, переместив из тюрьмы строгого режима «Альтиплано» в тюрьму, превращенную для авторитетных мафиози в настоящий санаторий.

Безумный попросил перевезти сюда, в исправительное учреждение в курортном Акапулько, и свой трон. Сидя на нем, удобнее было наблюдать за «шоу» в тюремном дворике, где периодически при фактически отсутствующем надзоре устраивали бои петухов — со ставками, кофе «Чьяпас», марьячи, кокаином и чиками из местных барделей.

В отличии от Саньяго Назара, павшего от рук братьев Викарио, Безумный сам объявил о своей смерти. Его должен был убить собственный сын. За грех молодости, который не являлся выдумкой беспутной невесты и лживой сестры. О своей вине перед матерью Мыши он умалчивал в публичной сфере, но от сына не скрывал.

Предупреждать самого себя о предстоящей смерти, которую ты сам же провоцируешь и в какой-то степени планируешь, — нелепо. Но и приближать свой конец Эль Лока не особо старался.

«Пусть все будет, как должно, даже если будет иначе…» Фатум не погоняют, даже если думают, что управляют событиями. Они неотвратимы как в случае попытки их избежать, так и при их инициировании.

К тому же удачное покушение на главу картеля являлось своеобразным для Эль Ратона экзаменом на зрелость. Если сын сможет это осуществить, то он готов! Логично.

Но здесь с логикой вступает в протворечие естество, а именно любовь сына к отцу и отца к сыну. Кто меньше любит, тот и убьет?! Не всегда. Иногда убивают из большой любви. Мир нелинеен. Есть и двухступенчатая модель восприятия реальности — через интерпретатора. Объяснить все как надо не смогу вам и я. Поэтому давайте понаблюдаем за тем, как развивались события.

Возращение в Тамаулипас Мыши члены картеля восприняли неоднозначно. В его послужном списке теперь значилась опция прошедшего войну, что вызывало уважение в организации, куда рекрутировалось много наемников и дезертиров мексиканской и сальвадорской армий. Но двоевластие распыляло уважение на две части, хотя казалось бы — тандем в руководстве более устойчив в случае убийства одного из родных. Но применительно к Безумному правило не работало, ведь он сам распространил слух, что сын должен его убить. Никто же не знал, что заказ на себя выписал сам Эль Лока, шепнув Рикардо на ухо собственное имя.

Не зря в союзниках «Лос-Сетас» числится сицилийская мафия. В Нью-Йорке тоже ждали развязки. Как ждали решения о более действенной помощи «сетас» Тихуанский картель, картель Хуареса и банда «Баррио Ацтека» из Техаса, который проигрывали кровопролитную войну с Эль-Пасо конкурентам из Синалоа. В стане врага тоже размышляли на тему, кого убить первым, Мышь или Безумного, или подождать, когда отец и сын перегрызут друг друга.

Истина заключалась в том, что Безумный никогда не заказал бы сына, и Рикардо знал это. Так что «шлепнуть» отца он должен был не из страха за собственную жизнь, а для того, чтобы заслужить его уважение. Парадоксально, что проявление этого уважения он не сможет увидеть. Ибо мертвецы не высказывают одобрения…

Проститутки прошли через металлодетектор, после чего их общупали и обыскали, предложив сдать в сейф сотовые телефоны. «Чистые», они вошли в тюрьму, рассредоточившись в комнатах для свиданий. В составе приглашенных путан присутствовала симпатичная рыжая бестия, сносно говорящая на испанском, правда, с каким-то незнакомым акцентом.

После боя петухов, вырванных с клочьями перьев, экспрессии болельщиков, победных возгласов и истошных криков разочарования, переросших в пару драк, сорвавшие куш заключенные и те, кто никогда