Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Мнимый коммивояжер очень обрадовался возможности поехать в теплые края, вырваться из обрыдшей реальности в райские тропики. Все ж подальше от рассыпающегося фронта! Здесь не услышит он украинскую речь. Ведь неродной для него была мова. Русскоязычный он, да и родом с Херсона. Выучил, чтоб взяли в СБУ. Говорить на украинском ему никогда не хотелось, «размовлял» вынужденно, привык. Здесь не придется не слышать, ни размовлять.

По иронии судьбы, последними словами, что он услышал на бренной земле, стали слова рыжеволосой путаны, которая перед выстрелом из пистолета с глушителем поблагодарила оплатившего ее визит коммивояжера на мове:

— Дякуємо за можливість поспілкуватися та заробити[31].

Почуяв за собой слежку более компетентных убийц в виде местных бандитов и мексиканских спецслужб, Эль Ратон решил провалиться сквозь землю в буквальном смысле. Исчезнуть.

Когда он зашел в фамильный склеп, то уже прекрасно знал, что на выезде из кладбища враги устроили засаду. Снайпер, автоматчики в машинах и даже гранатометчик, занявший позицию и готовый разнести в клочья весь его эскорт.

Но разве же могли они знать, что отец Мыши Эль Лока был безумен настолько, что однажды, пребывая здесь, в этом сумеречной обители мертвецов, где покоился ныне и его прах, не воспользовался тайным туннелем. Он приготовил его не для себя…

Плита из черного гранита Габбро открывалась. Выпуклость на полуобнаженном изваянии Эсперансы за складкой панчо из каррарского мрамора являлась тайным рычагом для открытия входа в подземелье.

Оказавшись за забором кладбища, Эль Ратон сел в неприметный пикап и уехал в неизвестном направлении. Пока он трясся по кочкам грунтовой дороги одного из провинциальных городков на противоположном побережье Мексики, он вспоминал отца и плакал как ребенок. Потому что точно знал, что Безумный безумно любил своего маленького Рикардо и свою прекрасную Эсперансу.

Мышь не вышел из склепа и исчез. Картель не лишился лидера, просто враги Мыши потеряли мишень…

Глава 33

Крестины

Спустя восемь месяцев после вышеописанных событий у любящей четы Муромовых родилась здоровая розовощекая доченька. Еще через шесть месяцев молодые супруги решили крестить визгливую, но резвую по делу крошку.

Никаких сомнений и разногласий в выборе места, где именно пройдет православный обряд, вовсе не предвиделось, как не спорили Матвей и Ангелина и по поводу того, какой именно батюшка окунет шестимесячное дитя в купель, символизирующую реку Иордан, и смажет лоб малышки святым миром, произнеся при этом положенное «Прими печать дара Святого Духа».

Кто конкретно станет крестным отцом девочки, тоже решили обоюдным согласием. К тому же Егор Зорин и сам вознамерился крестить своего пацаненка, коего обнаружили распелененного и плачущего на дороге у дерева с висельником и приютили сердобольные соседи Ингы и деда ее Ивана Игнатьича.

Вдалеке он пребывал тогда от чада своего — плода любви невероятной, на все времена единственной. И потому попросил временно Зорин сельскую пожилую семью подержать ребеночка, пока не поквитается кое с кем.

Понятливые и добрые люди бремя это на себя взяли безропотно и в сроках десантника не ограничивали. И денег не просили, но Егор передал с нарочным все, что скопил к тому времени.

Ничего из того не потратила эта семья, сами справились — чай, пригодится одинокому отцу копеечка. Там, в городах, цены вон какие! А может, сотрется со временем боль душевная, и на месте сожженного карателями дома новый, такой же просторный, как у Ивана Игнатьича, Марии Савельевны и внучки их славной, царствие им небесное, для наследника отец справит… Чего земле-то пропадать, она теперь навечно с Россией! После такого-то уж точно.

Да что там, поглядели б за парнишкой и без просьб русские люди. Когда беда такая приходит, народ у нас уговаривать не надо.

Ну а когда возмездие свершилось и инструментом его стал сам мститель, и впрямь чуть отлегло у Егора от сердца. Забрал Егор Зорин свое дитя у пары семейной и подумал, что все ж понадобится несмышленышу, кроме отца, более весомый защитник и покровитель — сам Господь. Ведь спас Он сынишку в тот суровый час, никого ведь, кроме Бога, рядом не наблюдалось. Мало ли что у человека ратного в будущем может произойти.

Обезпасить нужно парня со всех сторон. И главное — сверху! И не о дронах ведь речь. Их наши дроноводы-эфпивишники уж научились тараном сбивать или спицами приделанными. Речь о том, чтоб назначил Господь ангела-хранителя, чтоб приглядывал за мальцом, сторожил его беззаботный сон и не давал в обиду ни зверю, ни особенно человеку, который и хуже зверя бывает.

Крестным по взаимному одолжению стал для крепыша Егора и Инги, который был немногим постарше чада Муромовых, теперь уже капитан Филин, морпех севастопольский.

Прибыли все на малую родину Муромовых заранее для огласительных бесед, исповеди и причащения. Со старшим братом приехал и Слива, к тому времени получивший боевую государственную награду — почетную для воина медаль «За отвагу».

Слива не обидился на брата, что не его крестным выбрали — свое место Игорь знал, на незаслуженный почет не претендовал. Медаль же свою все-таки прицепил к цивильному пиджаку, не столько для того, чтоб лишний раз брату глаза мозолить, а чтоб видел Матвей — избрал Игорь Муромов окончательно и бесповоротно путь исправления и не свернет, мол, с него на кривую дорожку.

Верилось в это с трудом даже самому Сливе, но видел он, как брат улыбнулся, когда прицепил он свою медаль. И улыбка эта не имела ничего общего с насмешкой, хоть брат и десантник Заря стали кавалерами ордена Мужества. Улыбка эта заключала в себя признания родства душевного и сердечного, уважения неподдельного и гордости, пусть зачавшейся, но уже вполне заметной. Одной они крови! Да и матери вознамерился Слива медаль показать.

…У подножия горы Фагор и по сей день стоит Никольский храм. Прибирает в нем бабка Анисья — братии ведь на все рук не хватит, сократилось после войны число послушников и монахов.

Не задаром трудится бабушка — полы моет, свечи тушит, пыль вытирает… Монахи и послушники бабушке с благодарностью тоже подсобить готовы по хозяйству — то кровлю починить, то дров наколоть, то водицы из источника, освященного настоятелем, поднести. А вот однажды даже сложились и подарили бабушке козочку. Не для молочка, хотя куда ж без него, но для того, чтоб скуку смертельную развеять.

Пока у нее от злодеев братия укрывалась, так при деле она