Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

Перестраховывались из-за участившихся случаев использования гражданских авто для провоза запрещенных грузов, в том числе оружия и взрывчатки. Бандеровская тактика асимметричной диверсионной войны все еще использовалась врагом. Без жесткого контроля все это могло растянуться на годы.

— Что везете в старом чемодане? Огромный, килограмм на сорок, не меньше, — спросил офицер, старший наряда, с явным чеченским акцентом. Шеврон спецназа «Ахмат» на его рукаве подтвердил принадлежность росгвардейцев к «нохчий».

— Личные вещи там, — занервничал Игорь, выскочивший с переднего сиденья и поглядывающий на брата с едва уловимой мольбой вступиться.

— Мамин чемодан это, — подтвердил Матвей. — Там ничего интересного. Если хотите, открывайте.

— Сами не откроете? — сощурил глаз офицер, словно в нем зародилось какое-то подозрение.

— Открой чемодан, Игорь, — попросил брата Матвей.

— Я его еле закрыл, — засуетился Слива. — Там потом хрен закроешь его.

— Ну уж потрудитесь, правила такие. Предписание производить досмотр всего автотранспорта в Приграничье, включая военные машины, — повторил свою просьбу чеченец из «Ахмата». Остальные патрульные напряглись.

Поведение младшего брата показалось странным и Матвею. Тот нервно ощупывал собственные карманы, якобы в поисках ключа. Но Матвей-то знал наверняка, что никакого ключа к маминому чемодану давным-давно не было. Там обычные защелки, а на кодовом замке выставлена самая заурядная комбинация из нулей.

— Я сам открою, — Филин подошел к чемодану, отстегнул защелки и открыл. Увидев содержимое, он устремился к брату, а тот — от него. Слива бежал от Матвея, как браконьер от егеря, а Матвей норовил попасть ногой под зад, да изо всей силы.

— Что ж ты творишь, гад! — орал он вслед убегающему Сливе. — Ты ж и тогда подставить мог, когда обмен проходил! А если б эта мексиканская морда проверила товар свой?!

— Да не до этого ему было! Он же свинтить хотел! — на ходу оправдывался Слива, — Это ж миллионы, брательник. Там сорок килограммов чистейшего кокса. Это ж на всю жизнь! Я подумал…

В этот момент подножка сбила Сливу с ног, и тот плюхнулся в лужу, но быстро вскочил на ноги и побежал дальше.

Чеченцы наблюдали за погоней сперва с недоумением, а потом о чем-то начали шептаться. Заря пожалел, что не взял с собой оружие. В отпуске они были. И он, и Филин…

Не догнал Сливу Филин, вернулся к чеченцам, ожидая самого худшего. Подставил Игорек и его, и Зарю… Пришьют теперь дело… как там в Уголовном кодексе — за незаконное производство, сбыт и пересылку, одним словом — за распространение наркотических средств.

— Парни, это, нохчий, тут всем хватит, давайте разделим! — кричал Слива издалека, тарабаня себя по груди. — Всем хватит… Это я во всем виноват! Меня берите, берите меня… Я дебил непутевый, все испортил.

Слива упал на колени и зарыдал, как ребенок.

— Ты Филин, что ли? — вдруг спросил старший наряда, который уже рассмотрел содержимое чемодана.

Филин кивнул и попросил жену не волноваться и не выходить из салона:

— Будь с Ингой.

— А в первой машине кто? — продолжил допрос чеченец. — Старший лейтенант Зорин.

— Вижу, что Зорин. Удостоверение его рассмотрел. Позывной какой?

— У него спроси.

— Не груби. — Чеченцу не понравился ответ Филина, но он высказал свою догадку: — Заря.

— Я Заря, — подтвердил подошедший Егор.

— Вас, парни, вчетвером сюда забросили по речке чуть больше года назад? Это вы огонь на себя вызвали?

Егор с Матвеем переглянулись, не понимая, признаваться в том или нет, и к чему эти вопросы, коль Слива устроил «взятие с поличным» и обеспечил всем срок. Себе уж точно… За такой вес запрещенного вещества патрулю в полном составе и премия, и госнаграды светят.

— Давай так, — почесав бороду, изрек чеченец. — Мы вас не останавливали, а на следующем блок-посту у вас наркоты в багажнике не будет.

— Пусть забирает, Матвей, — дернул за руку боевого товарища Заря. — Поехали, пока он не передумал, и Сливу, брата своего, сажай обратно, потом ему навешаешь.

— Слива — брат твой? — задал еще один вопрос Филину офицер Росгвардии.

— Брат, — ответил Филин. — Ок, мы согласны. Забирай чемодан.

— Чемодан этот мне не нужен, — неожиданно заявил чеченец. — Я когда сказал, чтоб его на следующем блок-посту не было, то имел в виду, чтоб его вообще не было.

— Это как? — не понял Филин. Заря тоже, кстати, не отказался бы от разъяснения.

— Очень просто. Вон Псел течет. Пусть высыпает наркоту. Нельзя пачкать имена героев…

…Слива стоял по колено в реке и вскрывал пакет за пакетом. Ему казалось, что от такого количества порошка даже река обалдеет. Он клял себя за алчность, но больше расстраивался из-за того, что теперь уж точно ему никогда не вернуть доверие брата.

— Чемодан оставь! — крикнул Матвей, когда весь порошок растворился в реке вместе с надеждой Сливы разбогатеть в одночасье и превратиться в наркобарона с разветвленной сетью курьеров, закладчиков, дилеров и фасовщиков.

— Я что, по-твоему, совсем моральный урод, чтоб мамин чемодан выбросить?! — огрызнулся Слива, словно использовал психологический прием «нападение — лучшая защита». Однако в качестве алиби изложил единственное уместное сейчас оправдание: — Я ради всех старался! Ведь я, это… Я хотел сделать так, чтоб Инга ни в чем не нуждалась. Вот!

— Закрой ты рот свой! — пресек эти импровизации и бредни старший брат, но Матвей Муромов хоть и был абсолютно прав в главном, все же не ведал об одной немаловажной детали: Слива ведь невольно поспособствовал прекращению тайных поставок оружия Киевскому режиму по каналу оружейного барона Моралеса, которого крышевали в ЦРУ. Это повлияло на ход боевых действий и приблизило победу. Это не явилось решающим фактором, но лепту свою внесло. Ибо мексиканский мафиози Эль Ратон по кличке Мышь сдал Моралеса, будучи уверенным, что поставщик — крыса…

На переднее сиденье Слива садиться не стал из опасений получить по дороге подзатыльник, а то и не один схлопотать. Устроился он на заднем рядом с люлькой и Гелей.

Глядя на Ангелину по дороге, Слива посматривал на нее с едва теплящейся надеждой, что хотя бы она его простит. Гладил люльку по ободку и поправил пару раз медаль — Матвей, увидевший это в зеркало заднего вида, удивился, что он ее снова нацепил.

— Если б не твой брат, у нас бы не получилось… — вдруг сказала жена.

— Что? — не внял неожиданной реплике жены Муромов.

— Он помог тебе спасти меня и Ингочку. Прости его, он больше не будет.

Матвей промолчал, а Игорь, на глазах которого проступили слезы, погладил ободок люльки еще несколько раз, не рискуя потрепать племянницу за ее розовую щечку, чтобы не спугнуть шанс заслужить прощение.

А ведь и впрямь, может, не зря он украл товар,