Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

находилась, не грустила. Но как освободили наши воины российские Горнальское селение, так бабушка опечалилась, не оттого, что гадов изгнали за речку Псел и отогнали аж до самих Сум, а оттого, что ненужной себя как-то резко почувствовала и сникла совсем. До тех пор она унылой ходила, пока батюшка-игумен не предложил Анисье по храму домоправительницей заделаться и в доме Божьем за порядком следить. Нужное дело. Пригодилась семидесятипятилетняя бабка Анисья и воспряла духом.

Обратно до околицы после работы дойдет, козочку напоит и покормит, картошки сварит, овощи потушит, постирает монашьи простыни, пододеяльники и наволочки, а наутро ни свет ни заря обратно спешит. Как же без нее, домоправительницы…

Ранним летом в Гормальском редколесье соловей особенно звонко заливает. С расстановкой дирижирует, словно партитуры перелистывает, и подпевают соловью синицы, дрозды и сойки. А дятел ритм чеканит, барабанит то дробью, то отбивает, словно на педаль бас-барабана жмет.

Стучит как полоумный, только бубенцов не хватает. Хотя вместо бубна звенит в ушах от кастрюль, с коих бабка Анисья соскребает налет — монахи не шибко старательно их мыли, а черти, что храм осквернили, да так, что игумен потом заставил все помещения проветрить и все стены перекрасить, и вообще в них кофе свой варили.

Как изгнали нечить с Курской земли, так и зажил Гормаль прежней беззаботной жизнью. Хорошо здесь летом. Умиротворенно и спокойно, как в саду Эдемском. Даже ветерок ласков и ненавязчив. Не дует, а обдувает, словно обнимает, обволвкивает сосновые ветви, надевая на одно из вековых деревьев невидимую человеческому глазу, но осязаемую воцерковленными послушниками и монахами плащаницу.

Отец-настоятель в епитрахили читал молитву, перед тем как аккуратно взять сперва одного младенца, а после девочку. И окунуть их каждого по три раза в чашу.

Крестные отец Матвей и мать Ангелина приняли поочередно дитя, раба Божьего Сергея, названного в честь героя Сергея Аничкина, Змея. И Егор Зорин получил на ручки «крошечный румяный пирожочек». Только сегодня Заря узнал, что назвали его родители Ингой…

А потом отмечали с братией в трапезной. И гуляли после по городищу. И навестили могилу мамы Матвея и Игоря. И когда ушли все, остался Игорь и похвастался маме наградой своей.

Остались ночевать в келье, не в доме. Так захотела Геля, и отец-настоятель не воспротивился. Бывшая узница показала мужу кушетку, на которой спала, ожидая его и веря, что он придет и спасет.

Дочурка, родная кровиночка, в люльке тихо сопела рядом, и было так хорошо и без слов, ведь любящие сердца и в молчании не скучают, сердцами видят и безмолвствуя понимают. Что слова, когда глаза так смотрят. Когда они говорят больше любой тирады. Источают свет и благодарность, проникнуты уважением и готовностью жизнь отдать за любимого.

— Нельзя здесь, любовь моя, — остановила желание Матвея Геля. — Здесь монахи молятся, а ты со своими глупостями. Потерпи уж до дома. Когда вернемся, получишь бонусы.

— Это какие? — улыбнулся Матвей.

— Вот узнаешь. Здесь уж точно не скажу, — заинтриговала жена.

Заснуть Матвей не смог. Не спалось. Решил прогуляться к реке Псел. Вспомнить былое. Светало. Но еще не заря. Встал у сосны, перед тем как спуститься с холма, с того самого, который превращался зимой в снежную горку, удобную для скатывания на санках. Обняв бугристый ствол и погладив руками дерево, он прошептал вслух:

— Спасибо Тебе, Господи, что помог. Что счастье мое сохранил. Что душу ее успокоил и в горе по отцу и брату не дал раствориться, что дочку нам подарил. И брата мне вернул. Я ведь усомнился тогда, что справлюсь, что смогу вытащить ее. Знал, что она верит в силу мою, а сам сомневался. Боялся ее подвести прежде всего. Надежду ее разрушить боялся. Не верил, что ты рядом. А без тебя куда мне было победить. Без тебя куда нам, морпехам, победить. С нами ты, вот почему там, где мы, там победа. Поэтому…

Глава 34

Догонялки

Под утро сперва моросило, а потом грянули ливень и град разом. Для лета сие буйство стихии выглядело сущей аномалией. Но природная девиация продолжалась недолго.

Как только солнце пробилось через тучи, те то ли резко побелели, то ли испарились. Избыток осадков, несвойственный для начала июня, одарил Псел рябью, а лужайки покрыл широкими, но не особо глубокими лужами, рассыпав их чуть ли не в шахматном порядке.

У лесополки проходило разминирование. Нагнали в Суджинский район после изгнания бандформирований рассыпавшегося квази-государства саперов и военную полицию. Пограничники строили новые опорники.

Хоть границу и отодвинули за тот берег, санитарная зона бешеной собаке не указ, а раненому зверю — как красная тряпка. Однако народ не спорил и не роптал, привыкли… Обстрелы городов и налеты роев дронов, предпринимаемые отдельными и якобы вышедшими из под контроля новых властей Украины банд, не признающих капитуляцию, продолжились, но заметно сократились.

Периметры лесополос, куда во время особо ожесточенных боевых действий, проходивших в последние дни перед уничтожением украиской группировки, доставить провизию можно было только сбросом с коптера, были все еще опасны, особенно для заядлых грибников и любопытных детишек.

Понятное дело, что сюрпризы в редколесье оставил не только павший здесь смертью храбрых Змей, но и оппоненты сильной России, бандеровские наследники полицаев. Их этому и учили — гадить.

Потому Матвей Муромов и Егор Зорин привязали, как полагается, люльки к сиденьям, затянув ремни, и собрались в путь по уже разминированной дороге, на которой через каждые два километра стоял блок-пост с триколором. Ждали только Игоря. Тот куда-то запропастился…

Спал он в доме Муромовых. И припозднился на целый час. Принес из материнского дома тяжеленный старый чемодан, потертый и исцарапанный, но с тугой застежкой.

— Ну и куда ты его определишь? — поинтересовался Матвей. — И что ты туда упаковал, что еле тащишь?

— Мамкины вещи, посуду нужную, набор ложек, альбом с фотками, скарб кое-какой. Я ж наследник как-никак, такой же, как и ты. Могу напополам разделить все, если хочешь.

— Ладно, засовывай в багажник джипа и садись вперед. Себе все оставь, а альбом ты правильно взял. Молодец. Как я не подумал, — повинился вслух Матвей.

Тронулись в путь и ехали спокойно. Чтоб деток не ушатать. Егор на своей машине впереди. Муромовы — сзади.

Патрульный броневик «Тигр» с нарядом Росгвардии, прибывшей на усиление Приграничья, стоял перед блок-постом. Автоматчики остановили гражданские автомобили и попросили предоставить документы.

С документами все было в порядке. Пока их осматривал один из патрульных, детки в салонах убаюкивали бдительность. Однако предписывалось осуществлять досмотр салона и багажника.