Наступление продолжается - Николай Васильевич Угловский

— А ты очень хочешь, чтобы война поскорее кончилась? — улыбнулась Лариса.

— Очень!

— Значит, и на тот берег пошла бы, если бы потребовалось. Знаешь, когда отбирали людей в группу, многие обижались, почему не всех берут. А ты думаешь, они не знают, что, может быть, большинству избранных суждено погибнуть? Отлично знают. Но бойцы знают и другое — погибнут они, зато уберегут завтра батальон и всю бригаду от лишних жертв.

— Я это понимаю, Ларочка, а всё-таки страшно. Наверно, я от природы такая трусиха, да?

— Вот и неправда. Не от природы, а от человека всё зависит. Да ведь я слышала, как ты с ранеными возишься. Вовсе ты не трусиха, раз своё дело с душой делаешь. Ну, а если случится такая минута, когда очень страшно станет, ты всё-таки о своём страхе никому не говори. Сама постарайся его перебороть.

— Знаешь, Ларочка, когда работы много, тогда я не боюсь, просто времени нет бояться. Даже о Васе забываю думать… Хуже всего в самом начале боя. Раненых ещё нет, кругом стрельба, а ты сидишь, ждёшь вестей, и тебе нельзя никуда уйти, и не знаешь, кого принесут первым, — вот тогда страшно. Но я никому об этом не говорю. Тебе только…

*

Несколько батарей, расположенных справа и слева от места переправы, вели стрельбу главным образом по району железнодорожного моста и дальше вниз по течению.

Немцы активно отвечали.

Пользуясь шумом, Овсюк в два приёма переправил свою группу на ту сторону. Вопреки ожиданиям, немцы не только не помешали ему высадиться, но и вообще ничего не заметили.

Настроение Овсюка повышалось с каждой минутой. Избежав боя за берег, ему удалось сберечь время и силы для главного — захвата высотки. Теперь у Овсюка были все шансы обеспечить внезапность нападения, а внезапность в ночное время — половина успеха. «Макаров смог бы, а Овсюк не сможет? Ну, это ещё мы посмотрим!» — весело думал он, взбираясь по крутому склону. Хотя берег был высок и обрывист, люди быстро и бесшумно выбрались наверх. Здесь густая трава скрыла их от предательского света ракет. Овсюк неохотно лёг на живот, — ползать он не любил, мучила одышка. Всё-таки пришлось лечь и ползти, ибо ракеты то и дело вспыхивали чуть ли не над головой. Высотка отчётливо вырисовывалась на фоне звёздного неба. Скоро должна быть проволока. И тут Овсюк решил, что артподготовка ему не нужна. В самом деле, массированный огонь на узком участке неизбежно встревожит немцев, атака может сорваться. Напротив, бесшумный и дерзкий налёт хорошо вооружённых и смелых бойцов наверняка принесёт победу. А когда высотка будет захвачена, Овсюк тотчас же вызовет заградогонь — и выстоит до конца.

Да, это, пожалуй, правильное решение. Сейчас всё зависит от него самого и от людей, которые шли за ним. В людях Овсюк был уверен, в себе — тоже. Удачная переправа окрылила его. Значит, главное теперь — атака. Стремительный рывок, короткая очередь, граната в окоп, верный удар прикладом — и дело сделано. А если нет? Овсюк прекрасно понимал, что в случае неудачи вся ответственность ляжет на него, но отказаться от своего решения не хотел. Впервые за много времени он решался на риск твёрдо и бесповоротно, ибо чувствовал, что малейшее сомнение может погубить всё. Да и кто знает, когда ещё выпадет такой удобный случай? Глупо было бы не рисковать, раз обстоятельства складываются в его пользу. Ночь тёмная, высотка рядом, немцы, как видно, всё ещё ни, о чём не догадывались…

Привалов, держа карту на коленях и до боли в глазах вглядываясь в противоположный берег, тщетно ждал от Овсюка условленного сигнала. Макаров, сидевший у самой воды рядом с комбатом, нетерпеливо покусывал губы. Когда вышли все сроки и, стало ясно, что сигнала не будет, Привалов свернул карту и, сцепив за спиной пальцы, молча пошёл вдоль берега. Макаров, которому уже давно хотелось высказаться, посмотрел сначала на широкую спину комбата, затем на часы и решил подождать ещё три минуты. «Люди готовы, лодки под рукой — через полчаса я буду там», — рассчитал он.

Вдруг на той стороне враз вспыхнуло пять или шесть ракет (они взлетели беспорядочно, как искры из разворошённого костра), стало светло, как днём. И тотчас же открылась стрельба, страшная стрельба в упор, издали кажущаяся бестолковой, чуть ли не панической.

Потом донеслись взрывы гранат, многократно ослабленные, похожие на звук разбитого яйца. Светящиеся трассы пуль, причудливо переплетаясь, сверлили темноту во всех направлениях. Минут через пять взорвалось несколько мин, затем на какой-то миг всё затихло.

И вдруг ярко загорелась одна единственная красная ракета.

— Ага. Овсюк просит заградогонь! — крикнул Макаров и побежал к своей роте.

Привалов немедленно связался по телефону с артиллеристами.

Вскоре на берег пришли Сумароков с Курочкиным и Кожевников.

— Пора, Николай Владимирович? — спросил парторг и, не дождавшись ответа, принялся сталкивать на воду лодку.

— Подождите, Фёдор Фёдорович! — крикнул Привалов. — Надо ещё связаться с Овсюком, узнать, сможет ли он продержаться.

— А вот я сейчас перееду и скажу Овсюку, что бригада начала переправу. Тогда он не только устоит, а ещё вперёд двинется, вот увидите, — уверенно отозвался Фёдор Фёдорович.

Немцы, почуяв недоброе, ожесточённо обстреливали и берег, и лес, и скрытую в темноте гладь реки. Снаряды всё чаще вздымали водяные столбы, обдавая брызгами суетившихся на отмели, бойцов. Близился рассвет. Овсюк стойко выдерживал и огонь, и следовавшие одна за другой контратаки. Немцы били по высотке сначала минами, потом ввязались и орудия. Трижды пытались гитлеровцы сбросить группу в реку и трижды откатывались назад, не выдержав гранатного и рукопашного боя. А через час им уже вообще стало не до Овсюка, и Овсюк немедленно перешёл в наступление…

Переправа началась одновременно в трёх местах. Немного левее переправлялся соседний батальон, и ещё левее батальон. Предполагалось, что уже через час мотопехота расширит плацдарм до трёх километров по фронту. Важно было успеть перебросить танки до появления вражеской авиации, и танкисты торопились. Но рассвет приближался неумолимо быстро.

Едва успев отплыть, два плота с боеприпасами перевернулись. Три лодки разбило на втором рейсе. Большинство, побросав сапоги и оружие на плотики, перебиралось вплавь, молодёжь азартно соревновалась — «кто быстрее». Высокий правый берег скоро заполнился людьми.

Привалов переехал со второй ротой. Удачное начало операции ободрило его. Впереди был желанный простор, та самая Белорусская земля, о которой Привалов мечтал ещё зимой. Вот оно, возмездие! Ещё недавно эта река казалась и далёкой, и неприступной, а сейчас уже кажется, что перешагнуть её было легко и просто. Сколько ещё таких рек на